— А ты видел офицеров, которые гордятся отставкой?
Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Андрей вел мать под руку, держа ее твердо, но в то же время по-сыновьи нежно.
— Жаль, Колюшка не сумел приехать, — вдруг сказала она, когда они вышли с кладбища.
Колюшка — младший брат Андрея — учился в Серпухове в высшем военном училище ракетных войск и на похороны отца не прибыл.
— Ничего не поделать, — извиняюще объяснил Андрей. — Он на стажировке в войсках. Телеграмма пошла в училище, пока ему сообщат...
Мать всхлипнула, плечи ее дрогнули, затряслись.
— Какие мы невезучие, — прорвалось сквозь рыдания.
— Мама, — сказал Андрей успокаивающе, — не надо плакать.
— Все, сынок, все, — согласилась она и зарыдала сильнее. — Ах, Андрюша, я уверена: отец погиб из-за чудовищной ошибки...
— Почему ты так думаешь?
—А как думать иначе? Твой папа был человек честный. Если бы он даже кого-то задел, оскорбил, его могли просто ударить ножом. На месте, где это случилось. А стреляют сейчас, когда в деле замешаны деньги. Причем немалые. У папы их никогда не имелось. Сам знаешь, офицерская зарплата позволяет жить чуть выше грани нищенства. Не мне тебе объяснять...
— Если это ошибка, то с кем его могли перепутать? — спросил Андрей хмуро.
— Не знаю, — в голосе матери звучало отчаяние, — совсем не знаю. И теперь уже все равно — с кем, почему, по какой причине...
— Нет, не все равно, — возразил Андрей. — Я это так не оставлю. Во всем еще предстоит разобраться.
— Андрюша! — Мать не скрывала отчаяния. — В чем разбираться? Ты не веришь в честность отца?
— Как ты могла такое подумать?! — возмутился он искренне. — Я просто не верю в ошибку. Тут что-то другое. Сегодня иду в милицию. Меня обещал принять начальник уголовного розыска.
— Милый, тебе нельзя уходить, сегодня поминки...
— Придется, мама. Мне почему-то назначили именно сегодня. В двадцать один час.
— В девять? — переспросила она. — Что так поздно?
Андрей пожал плечами.
— А к Хохлову ты зайдешь? — спросила мать озабоченно. — Не стоит его обижать.
— К генералу? Зайду, только завтра. Ладно?
Два квартала до управления внутренних дел Андрей одолел пешком. Тускло светили фонари. Под ногами хлюпали лужи. Навстречу брели унылые люди с опущенными головами. Таким свой город Андрей раньше никогда не видел. Ни смеха, ни звона гитар в скверах. Все спешили оставить неуютные улицы, добраться до своих квартир, безразлично проходили мимо магазинов и лавочек с идиотскими пояснениями, что они «коммерческие». Андрея уже давно удивляла глупость этого определения. Во всем мире коммерция — это торговля. Коммерческий магазин — такой же абсурд, как промышленный завод или лечебная больница. Но у нас никто не обращает внимания на глупости словесные, потому что все по горло увязли в глупостях бытия, куда народное стадо загнали пастухи-демагоги.
Начальник управления уголовного розыска полковник Георгий Анзорович Джулухидзе, красивый мужчина в возрасте чуть за сорок, с орлиным носом, седыми висками, одетый в прекрасный костюм, из-под которого выглядывали ослепительно белые манжеты рубашки, схваченные золотыми запонками с розоватыми топазами, встретил Андрея широким приглашающим движением руки, державшей сигарету:
— Проходите!
Полковник сидел за полированным огромным столом и беседовал с кем-то по телефону.
— Садитесь. — Он приветливо кивнул Андрею и, прикрыв микрофон ладонью, доверительно сообщил: — Начальство. — И пожал плечами: мол, ничего не поделаешь с неизбежным злом.
Андрей опустился на стул и огляделся. Еще недавно этот кабинет соответствовал высшим меркам советского канцелярского уюта: деревянные панели на стенах, полированная мебель, ряд телефонов на тумбочке у рабочего стола. Отсутствовал только главный элемент канцелярской советской икебаны — портрет очередного мудрого вождя и учителя на стене. Правда, за спиной полковника выше его головы просматривалось светлое пятно. Там, должно быть, до недавнего времени красовался лучший немец истерзанной России — Михаил Горбачев, на портретах которого художники, несмотря на свое воспитание в духе сурового социалистического реализма, никогда не обозначали родимое пятно, цвета запекшейся народной крови, осенявшее чело неудавшегося правителя. Ельцин чести быть помещенным в кабинете начальника уголовного розыска почему-то не удостоился. Скорее всего из-за отсутствия демократического парткома в управлении, который бы проявил заботу об обеспечении всех нужными портретами в нужное время. Впрочем, отсутствие президентского лика за спиной таило определенные удобства. Уйдет в тень временщик — от него будет легче откреститься, как он сам некогда открестился от тех, под чьими портретами просидел большую часть жизни, вкушая мед и пиво, которые по усам текли и в рот непременно же попали.
Окончив телефонный разговор, полковник демократично вышел из-за стола и сел на стул напротив Андрея.
— Насколько я понимаю, вы сын полковника Буракова? — спросил Джулухидзе. — Приятно, когда у смелого человека такие дети...
