Народ после лекции расходился смурной. Всюду шли обсуждения: так что делать то? Бить монголов или так оставить? Вечно эти умники, напугают простой народ, а что делать – не говорят. Даже гаубицы теперь будешь драить без всякого удовольствия.
* * *
Торжок, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)
Автоколонна подъезжала к Торжку. Не доезжая городских ворот, КАМАЗы и танк свернули на промзону, а Лэнд-Ровер Афанасьева с сопровождавшими грузовиками проследовали через настежь распахнутые створки дальше в кремль. Красноармейцы выстроились на посту, глядя на них подтянулись и дружинники новгородского посадника. На колокольнях звучали праздничные перезвоны – город встречал своего правителя с молодой женой.
В кремле у княжьего терема столпились именитые горожане, бояре, купцы, посадник Иванко и игумен Борисоглебского монастыря Варсонофий, все в дорогих бобровых или собольих шубах до пят, высоких шапках. У некоторых шубы распахнуты, чтобы продемонстрировать ферязи, густо прошитые золотой и серебряной нитью, усыпанные самоцветами. И лишь настоятель был в скромной утепленной рясе. Отдельно стояли Шибалин с офицерами, командиры силовых ведомств и бойцы комендантской роты Торжка, во главе с Юрием Семецким, оставленным на хозяйстве. Тут были и Саня с Димоном, после обучения операторов порталов у них появилось много свободного времени. Присутствовали силурийские дамы, старые знакомые Афанасьева – Анна Серпилина, жена Геннадия, вдовы командиров пограничной заставы – Мария Михайловна и Ольга Леонидовна, медсестра Любаша Померанцева и еще несколько новых лиц. Вероятно, с теплохода «Армения» – подумал Афанасьев.
Знакомые силурянки тоже в шубах, но покрой, а главное – мех, представляли разительный контраст с одеждой аборигенов. На Любаше была легкомысленная белоснежная песцовая шубейка выше колен, на ногах высокие белые сапоги на высоком каблуке. На Марье Михайловне и Ольге Леонидовне – удлиненные шубы, более привычные средневековому времени, только мех – явная экзотика для здешних мест. На Марье Михайловне – кажется, каракуль, а что на Анне – Афанасьев затруднился определить. Судя по расцветке – какой-то африканский зверь. Новички с «Армении», на фоне старожил, одеты победнее – в пальто и куртки, хотя плотный драп или синтетическая болонья с молниями по местным меркам смотрятся не менее шикарно, чем песцы или каракуль.
«И сапоги у новичков – полный разнобой: у кого юфтевые, у кого хромовые, а у кого – из кожи молодой кирзы. Хорошо хоть не из дермантина» – с улыбкой отметил Афанасьев.
Из остановившихся машин посыпались бойцы, помогающие слезть холопкам, мамкам и нянькам молодой княгини. Во дворе сразу стало тесно. Из внедорожника вылез Афанасьев, подал руку жене и та легко выпорхнула из салона.
Встречающие придвинулись, на Афанасьева посыпались вопросы: как доехали, что с монголами, в каком состоянии осталась Рязань после нападения.
Силурийские дамы окружили молоденькую Василису Давыдовну.
– Ничего ж не умеет, ни готовить, ни стирать. – со смехом пожаловался подполковник. – Платье надеть и то прислуга помогает. Форменный ребенок!
– Ой, ой, ой! – ответила Анна, жена Геннадия. – Не царское это дело, борщи варить!
– А свадьбу зажилил? – наседала Мария Михайловна.
– Почему зажилил? Играли в Рязани. Там, конечно, все бедновато, да и враг был на подходе.
– Вот, и я про то же. Свадьбу нужно переиграть! – торжествующе заявила Мария Михайловна.
– Поддерживаем, поддерживаем! – отозвались остальные женщины.
– Не вопрос! – засмеялся Арсений Николаевич. – Сейчас отдам распоряжения…
– Арсений Николаевич, обижаешь. Уже все готово. Столы накрыты, гости собраны, только вас ждали. Только мы думали – будет все по старинке: кавалькада с бубенцами, с молодецким посвистом…
- И чтоб все, как у людей – кукла на джипе, ленты, шарики… - со смехом поддержала Анна Серпилина. – Веревочку на входе, выкуп за невесту…
- Поздно! – рассмеялся Афанасьев. – Почти неделя прошла, как нас обвенчали. Мы теперь муж да жена.
- Ну вот… Такой облом!
Молодые, а вслед за ними и все остальные потянулись в терем.
Молодых посадили во главе стола, накрытого в самом большом зале терема. Невеста с некоторым испугом косилась на электрические лампы, освещавшие весь зал не хуже, чем солнце летним солнечным днем. И еще ее внимание постоянно переключалось на аквариум с плавающими там рыбками. К жениху и невесте потянулись гости, передавая дары новобрачным, перед тем как сесть за стол. Иванко положил перед Афанасьевым связку соболей, скромно присовокупив:
– Чтобы детей у вас было, как волосков на этих шкурках.
Шахтовладелец Ивор и с ним еще трое купцов хлеботорговцев преподнесли невесте золотое ожерелье тончайшей филигранной работы, украшенное голубыми сапфирами. К нему в комплекте два браслета и ушные колты.
– Вот! От всего нашего купеческого сословия, с благодарностью. – сказал Ивор.
Вся четверка отвесила низкий поклон, коснувшись руками пола.
