На этот раз, уверенный в своем контроле над оружием, он выпустил все пятнадцать патронов, остававшихся в магазине, полосуя завал у стены вдоль, поперек, наискосок, влево и вправо, добавляя в воздух вонь гари, крошечные обрывки бумаги и пороховые газы, разбрасывая во все стороны фонтаны осколков и выпуская из-под стремительно мельтешащего затвора ровный поток стреляных гильз, с громким звоном упавших на бетонный пол подвала.
– ТВОЮ МАТЬ! – снова воскликнул Лес. – Да это самая дикая штука, какую я только видел! Господи, я жду не дождусь, когда смогу… – И тут он едва не выпалил свою заветную мечту, которая положила бы конец обману: «…полить из нее патрульную машину и превратить сидящих внутри полицейских в гамбургеры», но, вовремя спохватившись, сказал: – …приехать с ней к себе на ранчо и пострелять в стога сена.
– Это
– Сколько, мистер Лебман?
– Так, ребята, тут нужно быть осторожными, – сказал тот. – Вышел этот новый федеральный закон, хотя я так тесно сотрудничаю с техасскими правоохранительными органами, что, думаю, все будет в порядке. И все-таки дополнительные меры предосторожности не помешают. Я бы хотел, чтобы вы обращались с этой штукой осторожно. Не надо выходить из магазина, держа ее на плече, и отправляться на ближайшее поле пострелять из нее среди бела дня.
– Разумеется, – согласился Лес.
– Думаю, вам будет лучше забрать ее перед отъездом из города. Я ее разберу, почищу, смажу, проверю, что нигде ничего не заедает – хотя никогда еще не видел, чтобы продукция «Кольта» заедала, – и упакую в ящик, а вы заберете его, когда стемнеет.
– Без проблем, – согласился Лес. – Запасные магазины, много патронов – во что это обойдется?
– Десять магазинов, пятьсот патронов тридцатого калибра, сама винтовка, упаковка… полагаю, чтобы и мне досталась справедливая прибыль, и вам было не слишком накладно, пять тысяч будет то, что надо.
Это была стандартная цена оружия на черном рынке.
– Гм… – пробормотал Лес. – Господи, я влюбился в нее с первого взгляда, но пять… даже не знаю. Как насчет четырех, наличными, прямо сейчас?
– Четырех? – спросил мистер Лебман.
– Как знать, быть может, завтра к вам нагрянет полиция и конфискует всю автоматику из-за нового закона. Чем дольше вы будете держать у себя эту прелесть, тем больше хлопот себе наживете. Четыре сейчас, сию минуту, сию секунду.
– Гм… – в свою очередь пробормотал Лебман.
– Четыре новеньких тысячедолларовых купюры, вы же не побежите тратить их прямо сейчас? Лучше немного подождать, или разменять их в Мексике, или отправиться с ними за границу, но только точно так же, как мы никому не скажем, где взяли «Монитор», вы тоже никому не скажете, где взяли эти деньги?
– Думаю, мы договорились, – сказал Лебман.
– Джей-Пи, не хочешь «спалить» магазин?
– Нет, спасибо, не хочу.
Они поднялись наверх, и мистер Лебман отнес винтовку в мастерскую. Достав пачку, Лес отсчитал четыре крупных купюры и положил их на стол. Вернувшись, оружейник взял деньги и, не пересчитывая, убрал в карман. В расписках и квитанциях не было необходимости: эти люди в прошлом уже не раз совершали подобные сделки.
– Итак, позвоните мне, когда соберетесь ее забирать.
– Вне всякого сомнения, – сказал Лес. – Думаю, мы пробудем в городе еще неделю. Мексиканская еда такая вкусная – у меня на примете по крайней мере еще пять ресторанов, куда я хочу заглянуть.
– Что? – спросил мистер Леон Кейи. – Оплата стрижки?
Ему совсем не понравилось, куда все идет. Он терпеть не мог платить за то, что не имело конкретной стоимости.
– Мистер Кейи, посмотрите вот сюда, – сказал Бракстон.
Он потрогал свои волосы, густую, роскошную, золотистую гриву настоящего викинга седьмого столетия нашей эры. Содержание шевелюры обходилось ему примерно в триста долларов ежемесячно.
– Понимаете, эти волосы я отращивал двадцать лет. Они, если так можно выразиться, моя торговая марка. Нас с Роули узнают по нашим волосам, точно так же, как рок-звезд.
– Бракстон, это ваше сугубо личное дело, как отращивать свои волосы. Вы не можете требовать от меня, чтобы я это оплачивал.
– Мне потребовалось почти три года, чтобы они стали такими. Для того чтобы волосы оставались такими ослепительно светлыми, я должен дважды в неделю ходить в лучший салон красоты Литтл-Рока делать оздоровительные процедуры. То же самое и Роули.
Роули молча кивнул. Его шевелюра, если такое только возможно, была еще более роскошной, еще более светлой, еще более в духе викингов, чем у его брата. Та еще копна волос. А вместе братья напоминали накачанных гормонами роста Зигфрида и Роя[50].
