— Повторяю вопрос. Кто и за каким хреном приказал тебе — дурню стоеросовому — привести меня сюда?
— Да случайно всё это получилось… ай!
— Ты меня не понял, — печально вздохнул Дмитрий. — А объяснять времени нет!
— Да мы постоянно толковых людей ищем. Таких, чтобы за серьезное дело взяться не побоялись!
— И я вам достойным показался?
— Ну а что?! За мальчишку заступился, на конфликт с хозяевами пошел. Ипполит сказал, чтобы я тебя привел…
— Стало быть, он знал про меня?
— Ну, да. Портниха эта — Берг — про тебя ему рассказала.
— Очень интересно. И что же она такого обо мне ему поведала?
— Что стреляешь хорошо. Вообще никогда не промахиваешься.
— О как! И часто вы такие разговоры ведёте?
— Нет, просто это вскоре после покушения Соловьева было…
— Понятно, — хмыкнул Будищев и, отпустив своего пленника, поднялся и стал отряхивать испачканные землёю штаны с сапогами.
С трудом поднявшийся Максим зло посмотрел на него, но драться больше не решился и лишь коротко пробурчал:
— Здоровый, чертяка!
— Не жалуюсь, — усмехнулся Дмитрий. — А вот ты бы своё здоровье поберег бы!
— Это ты про что?
— Про то, что ничего хорошего, лично для тебя, из этих посиделок не выйдет. Как пить дать, на каторгу загремишь!
— Я не боюсь!
— Это потому, что мозгов нет.
— А у тебя есть? Ты, значит, умный, а все вокруг дураки!
— Ну почему — только я? Вон Ипполит ваш, тоже не дурак, хотя и с такими, как вы, хороводит.
— Ты про что?
— Да так. Ты, к примеру, чем займешься, если ваша возьмет?
— Не знаю, — растерялся Максим, никогда так далеко не заглядывавший.
— А я знаю. Так и будешь на фабрике спину гнуть.
— Так что с того? Это же совсем другая жизнь будет!
— Для кого как. Вот для Крашенинникова она точно переменится. Он ведь в депутаты, а то и выше, поднимется. А ты, как был работягой, так и останешься.
— Так ить, Ипполит Сергеевич — человек учёный!
— А тебе кто мешает учиться? Вон на всякую ерунду время есть. В университет, понятное дело, уже не получится. А вот толковую специальность приобрести — почему нет?! Ладно, ты мальчик уже большенький, сам разберешься, что к чему.
Договорив, Дмитрий поправил на голове картуз и с независимым видом двинулся прочь.
— Ты куда? — окликнул его Максим.
— Вещи забирать. Ты ведь меня не от доброты душевной к себе жить позвал?
— Ну…
— Баранки гну! В общем, в вашем блудняке я участвовать не желаю — так своим и передай. И больше меня не ищи, а то я не всегда такой ленивый.
— Ты про что?
— Да так. Яму мне копать неохота было. Бывай!
Супруги Половцевы, несмотря на родство с богатейшим банкиром Петербурга, жизнь вели самую скромную, хотя нельзя сказать, чтобы бедную. Просто у них была самая обычная квартира с минимумом прислуги. Отсутствовал свой выезд, составлявший для всякого сколько-нибудь состоятельного жителя столицы вещь совершенно обыденную. Посещая театр, они не бронировали ложу, а довольствовались партером. Гости у них также собирались не слишком часто, но, по меньшей мере, дважды в месяц Надежда Михайловна с Александром Александровичем устраивали что-то вроде приема для друзей и сослуживцев. Иногда к ним даже захаживали довольно значимые персоны, но обычно всё было очень скромно.
Вот и на сей раз, к ним пожаловали с визитом супруги Гриппенберг. Глава семейства — Оскар Карлович — был столоначальником в одном департаменте с Половцевым, а их жены были весьма дружны, насколько это вообще свойственно петербургским дамам. Поднявшись по лестнице, они скоро оказались перед дверью Половцевых, и тут возникла небольшая заминка. Вместо привычной крутилки механического звонка, на стене красовалась непонятная кнопка с надписью рядом — «Просьба нажимать здесь». Оскар Карлович, недоумевая, нажал на неё и тут же раздался громкий звонок, не похожий ни на что слышанное ими прежде. Это было так странно, что почтенный глава семейства не удержался и нажал ещё раз. В третий раз позвонить не получилось, поскольку появилась горничная и пригласила гостей войти.
— Ах, моя дорогая, — спросила крайне заинтригованная мадам Гриппенберг у своей подруги. — А что это был за странный звук?
— О чём вы, душечка? — томно вздохнула Надежда Михайловна.
— Ну, я про тот металлический звон, раздавшийся, как только мой Оскар нажал на эту странную кнопку.
— Ах вот оно что, — улыбнулась хозяйка дома. — Это новейшее изобретение. Называется — электрический звонок. Подарок papa.
— Какая прелесть! — простонала Амалия Витольдовна. — Вероятно, это чудо из Парижа?
— Вы же знаете, милая моя, — пожала плечами Половцева, — что я не вхожу в такие мелочи. Но, кажется, да. Впрочем, эту забавную вещицу можно купить и здесь, в Петербурге.
— Что вы говорите? — просто взвизгнула госпожа Гриппенберг и с надеждой уставилась на подругу.
— Надо спросить у мужа. Вроде бы у него осталась визитка с адресом мастера.
— Вы бы нас крайне обязали!
— Ах, какие пустяки. Это совершенно не стоит благодарностей.
