А еще, конечно, отчаянные штыковые атаки, в которые русские солдатики бегали от безысходности. Потому что враги тупо их издалека расстреливали, а вот русские их достать не могли из своих допотопных и древних ружей, заряжаемых с дула. Именно, в этой позорной для России Крымской войне особо ярко проявилась поговорка, которую так любят российские генералы. Пуля дура, а штык молодец! Ну, еще бы! Очень правильная поговорка. Конечно, пулями из тех русских ружей можно было только врагов смешить. Так как они просто ни в кого не попадали. Поэтому у русских солдат на штык и была вся надежда в бою. Блин, да эти ретрограды в генеральских мундирах еще бы своих солдат копьями вооружили. Ну, а что? Так бы всяко дешевле вышло. А результат был бы одинаковым. Впрочем, в России хватает дурных поговорок, которые так любят русские генералы. Ох, как бы эти бездари нам с Кольтом всю сделку не сорвали. Я уже предчувствую, как некоторые престарелые генералы здесь будут бурчать, что им не нужны многозарядные, магазинные винтовки. Типа – тогда солдаты слишком много патронов будут тратить в бою.
В общем, с нами вместо императора российского встретился его брат великий князь Константин Николаевич Романов. Генерал-адмирал русского военного флота и военно-морской министр. И меня этот Романов поразил своим совершенно интеллигентным и невоенным видом. Вот как-то не похож он был в своем пенсне, надетом на носу, на настоящего адмирала. Нет, мундир адмиральский то на нем имелся с кучей орденов, огромными погонами с эполетами времен наполеоновских войн и с аксельбантами. Но вот выправка и лицо у этого великого князя подкачали. Лицом своим с аккуратной бородкой и прилизанной прической он больше походил на какого-нибудь мелкого чиновника или приказчика. Не было в нем властности, барских замашек и командирской твердости. Вот мне в связи с этим почему-то вспомнился последний русский император Николай Второй. Тот тоже такой вот был непредставительный и насквозь простой. Не даром же его современники прозвали сельским учителем. Мда! Впрочем, мне было наплевать на внешний вид Константина Романова. Главное – чтобы он нас выслушал и согласился купить наше оружие для русской армии. И знаете что? При этом во мне даже какая-то национальная гордость взыграла что ли? Очень сильно захотелось, чтобы русская армия, наконец-то, получила хорошее и современное оружие, а не ту допотопную хрень, которой ее вооружали всегда. И тут даже денежный вопрос у меня отошел на второй план. Но не пропал. Не пропал. А то я уж прямо испугался. Вот совсем не хочется мне становиться бессребреником и альтруистом. Я привык за свою работу деньги получать, а не вкалывать на дядю за бесплатно.
С генералом-адмиралом мы договорились продемонстрировать ему и военной комиссии наше новое оружие. И уже через двое суток мы с Кольтом стояли перед братом царя и несколькими генералами. Мы тут решили действовать также как и в случае с американскими военными. То есть я высокой комиссии должен был показать зрелищное стрелковое шоу. И я это сделал, выложившись по полной. Стреляя быстро и очень точно как из карабина, так и из винтовки с револьвером. Кстати, я даже умудрился, стреляя со ста метров из карабина по одной деревянной ростовой мишени, написать на ней дырками от пуль вензель государя-императора Александра Второго в виде буквы «А» с латинской цифрой два. Хорошо, что патронов в трубчатый подствольный магазин этого карабина много влезало. Аж пятнадцать штук. Ну, и в конце показал свой коронный трюк со скоростной стрельбой из револьвера по шести мишеням.
После этого русские военные начали потрясенно перешептываться. А брат царя прошелся со своей свитой до ближайших мишеней. И увидел, как точно я в них попал. Еще он подивился на царский вензель, который я настрелял на мишени. Затем солдатики сбегали до дальних мишеней, что стояли на дистанциях триста, пятьсот и восемьсот метров. Две последние мишени я обстреливал из нашей длинноствольной винтовки с примкнутым штыком. И точность моей стрельбы поразила всех присутствующих. Даже Сэм Кольт восхищенно вздохнул. Когда увидел дырку от винтовочной пули в центре мишени, стоявшей на рубеже в восемьсот метров. Признаюсь честно, что еще там в Америке я долго тренировался стрелять на такую дальнюю дистанцию. И вот он результат. Который поразил всех присутствующих.