И скорее всего, из-за этого генерал Макгрудер так не сделал. Там же местность пересеченная, что будет затруднять передвижение ровненьких пехотных шеренг. Которыми тут все местные вояки так любили ходить в атаку. И чтобы под музыку с развернутыми знаменами в полный рост. Ну, прямо цирк на лужайке, а не война. Но так здесь принято воевать. Нет, против индейцев белые воюют как придется. И рассыпной строй используют. Но то против индейцев. Ведь эти же дикари никак не хотят воевать по правилам. Не строятся ровными и красивыми рядами в бою. А прячутся в укрытиях и стреляют оттуда. Дикари, в общем. Цивилизованные же люди воюют по правилам, которые сложились еще во времена Наполеоновских войн. Поэтому сейчас конфедераты как раз и построились ровными шеренгами и под музыку двинулись в нашу сторону.
Мы им не мешали. Вылезать с этой замечательной позиции нам пока рано. Враги и сами к нам придут прямо под наши выстрелы. Надо их только подождать немного. Кстати, вражеская артиллерия тоже прямо у нас на виду подъехала на дистанцию стрельбы и начала разворачиваться для боя. Но уже в этот раз я ждать не стал и приказал своим артиллеристам начать обстрел вражеских пушек. Которые конфедераты сейчас подвезли поближе. И стали отстегивать их от лошадей. Вот тут то их и накрыло. Мы же когда готовились к этому сражению, то немного пристрелялись на местности. Поэтому сейчас наши пушки довольно уверенно начали накрывать цели буквально с первых же залпов. Что почти сразу же дало свои плоды. Четыре пушки противника оказались разбиты нашими ядрами. Две другие накрыло шрапнелью. И там полегла большая часть вражеских расчетов. Оставшиеся в живых артиллеристы противника просто в панике побросали свои орудия и удрали с поля боя. И я их в этом не виню. Сам бы так сделал на их месте. Страшно же стоять вот так на открытой местности под пушечным огнем. Там же даже никаких укрытий нет. Я специально это поле боя выбрал. Чтобы противнику под нашим огнем было некуда спрятаться. Нет, чахлые кустики то там были. Но они не могли стать надежным укрытием от свинцовых пуль и ядер со шрапнелью.
Неудача с артиллерией противника не обескуражила. Вражеский командующий решил, что это не важно. Ведь у нас не так уж много пушек, чтобы остановить несколько пехотных и один кавалерийский полк. Поэтому вся эта масса вражеских войск медленно двинулась в нашу сторону, стараясь соблюдать равнение в шеренгах. Даже кавалеристы конфедератов, сосредоточенные на правом фланге, старались на своих лошадях двигаться медленным шагом. Кстати, генерал Макгрудер очень логично поступил, построив всю свою конницу на своем правом фланге. Ведь другой фланг был прикрыт рекой. Где ни кавалерия, ни пехота пройти бы не смогли просто физически.
Поэтому вражеская армия шла в бой, разделившись на две части. Пехота противника выстроилась в три плотных шеренги, упираясь в реку своим левым флангом. А правее нее, также держа равнение, двигалась вражеская кавалерия. Почему генерал Макгрудер конницу в центре не поставил? Скорее всего, не хотел, чтобы она мешала пехоте стрелять.
Как же красиво они шли в своих серых мундирах и кепи-конфедератках. С развивающимися знаменами под музыку, держа равнение в шеренгах.
– Это красиво, но это не война!
Так вроде бы какой-то французский генерал говорил во время крымской войны, которая здесь совсем недавно отгремела? Это он сказал увидев красивую, но очень глупую гибель отряда английской кавалерии, которая бросилась на превосходящие ее силы русских пехотинцев. И вот сейчас почему-то я вспомнил эту историческую фразу. Которую услышал будучи с Сэмом Кольтом в Российской империи. Вспомнил, глядя на эти ровненькие и красивые шеренги людей, обреченных на смерть. Ну, нельзя же так вот открыто наступать на шесть пулеметов и пару тысяч скорострельных магазинных винтовок. Кстати, у меня же сейчас не только все мои кавалеристы, но и часть калифорнийских пехотинцев вооружены винтовками системы «Кольта-Сноу». Мне несколько сотен винтовок привезли вместе с пулеметами из Калифорнии. Вот я наиболее метким своим пехотинцам из калифорнийцев их и раздал. В качестве поощрения. Люди же уже прекрасно знали, что это за оружие. И многие мечтали его получить.
Вот наша артиллерия, покончив с вражескими пушками, перенесла огонь на пехоту и кавалерию конфедератов. Которые попав под этот обстрел все также медленно и печально шли вперед. Мда! Я аж поежился, увидев, как шрапнель выкосила целую просеку в плотных рядах противника. Не хотел бы я вот так там вышагивать под музыку. Держа на плече бесполезное гладкоствольное ружье. Ведь пока ты подойдешь на дистанцию уверенного выстрела (50 метров). То тебя уже несколько раз убьет не шрапнель, так пуля, выпущенная из нарезной винтовки, стреляющей прицельно на несколько сотен метров. Ведь по такой большой и медленной мишени как шеренга наступающей пехоты промахнутся очень сложно даже издалека.