Значительную часть Воронцова поля, прилегавшего к восточным окраинам Москвы, в начале XVII века занимали патриаршие огороды. В связи с началом очередной войны с Польшей в 1632 г, эти земли были отданы под вновь учрежденные стрелецкие приказы. Один из них был помещен за Казенной слободой, у дороги, шедшей к селу Измайлово. Командовал приказом стрелецкий голова Петр Михайлович Лавров112, первое известие о котором относится к 1632 г.
По соседству со слободой своего приказа он получил и свой московский двор, числившийся по переписи 1638 г. на белой земле, возле Барашской слободы. В это время стрельцы Лаврова несли службу в Пронске со стольником и воеводой А.В.Бутурлиным.
После строительства новых оборонительных укреплений вокруг Москвы слобода местных стрельцов оказалась за городской чертой. Имя своего головы П.М.Лаврова стрелецкий приказ, значившийся с той поры за Покровскими воротами Земляного города, носил до конца 40-х годов. В 1647 — 48 гг. его стрельцы вместе со ст рельцами трех других приказов приняли участие в строительстве «царевых Алексеевых городов», возводимых на южных рубежах страны. Видимо, еще в начале 30-х годов их руками был воздвигнут в Москве слободской храм, освященный во имя Нерукотворного Спасова образа.
Документально приходской храм в здешней стрелецкой слободе известен со второй половины 60-х годов, когда местными стрельцами командовал Василий Борисович Бухвостов ш. До своего назначения стрельцам в головы В.Б.Бухвостов служил полуголовой в приказе отца Б.Г.Бухвостова и в 1668 г. имел придворный чин стряпчего. Впоследствии благодаря близким отношениям с А.С.Матвеевым он становится заметной фигурой при дворе царя Алексея Михайловича. Один из летописцев называет Бухвостова «сотрапезником Артамоновым». Не случайно именно он в ноябре 1670 г. заменил Матвеева в должности головы Третьего приказа московских стрельцов.
На смену В.Б.Бухвостову был назначен Иван Кондратьевич Елагин, бывший полуголова Иванова приказа Полтева, В ноябре 1672 г. он со своими стрельцами был послан в Киев с боярином и воеводой князем Ю.П.Трубецким, На службе в черкасских городах приказ Елагина оставался более двух лет и вернулся в Москву лишь в начале 1675 г. Во время пребывания в столице местные стрельцы начали перестройку старой слободской церкви, Новый деревянный храм Нерукотворного Спасова образа, освященный в 1678 г., просуществовал более полувека114.
В начале 80-ых годов И.К.Елагина сменил новый полковник, сведений о котором не сохранилось. По-видимому, это назначение состоялось незадолго до событий 1682 г. Такое предположение позволяют сделать показания бывшего стрелецкого сотенного Сеньки Решетова, данные им в 1698 г. По его словам, «в 190 году [1682] был он сотенным в полку Ивана Елагина и сидел под избой, в подполье недели две, так как с него хотели править неведомо каких 20 рублей»11S. Спустя шестнадцать лет старый стрелец мог забыть имя начальника, командовавшего полком непродолжительное время, и назвал памятное ему имя прежнего командира. В документах 1682 г. какие-либо упоминания о полковнике Елагине отсутствуют.
После завершения стрелецкой смуты в течение нескольких лет полком командовал бывший полуполковник Стремянного приказа стольник и полковник Иван Григорьевич Озеров. В конце 80-х годов на место Озерова был назначен стольник и полковник Иван Михайлович Кобыльский116. Как и большинство других полковников, в августовские дни 1689 г. он остался на стороне царя Петра Алексеевича, приведя с собой в Троицу 59 выборных стрельцов от всего полка. За свою верность Кобыльский был пожалован поместьем в Арзамасом уезде со 109 четями пашни и 15 дворами крестьянских и бобыль-ских людей. Вместе с государем был он со своим полком и у стен Азовской крепости во время первого Азовского похода. Здесь полковник И.М.Кобыльский принял смерть в бою 30 июля 1695 г.
Дальнейшая судьба бывшего полка Кобыльского неизвестна, но, несомненно, он просуществовал до 1699 г. В XVIII столетии имя погибшего под Азовом стрелецкого полковника прочно укрепилось в названии местности, лежавшей за земляным валом у Покровских ворот. Новая слобода, возникшая на месте стрелецкой, по-прежнему звалась Кобыльской или просто Кобылихой. Возможно, это название ввело в заблуждение некоторых исследователей московской старины, сделавших неожиданной вывод о том, что «у восточных границ города располагалась слобода, в которой на выгоне пасли лошадей». Последняя точка в истории Кобыльской слободы была поставлена в 1930 г., когда под снос попала местная церковь Святителя Николая, бывший стрелецкий храм Нерукотворного Спасова образа. С его гибелью исчезло и название местности, напоминавшее о живших здесь прежде стрельцах.
