К своему немалому удивлению, Тэлия ощутила к Керен ту же инстинктивную приязнь, что и к ее брату-близнецу. Это обеспокоило ее; почти испугало. Чутье говорило Тэлии, что можно доверять этим людям — но все, чему она научилась в жизни, утверждало необходимость держать дистанцию, пока она на самом деле не будет в них уверена. В конце концов, ее сотню раз обижали и предавали ее собственные кровные родичи. Как она может ожидать лучшего отношения со стороны совершенно чужих людей? И все же, все же что-то глубоко внутри продолжало твердить Тэлии, что ее страхи беспочвенны. Как бы ей хотелось знать, которому из побуждений верить!
Когда солнце уже клонилось к западу, Керен объявила, что занятие окончено, что и Тэлия, и Ролан устали — или должны были устать.
— Просто идите немного погуляйте вместе по Полю. Хочешь, поезжай верхом, хочешь — иди пешком, только будьте вместе — связи, которая должна установиться между вами, положено хорошее начало, но ее нужно укреплять и пестовать и дальше. Не старайтесь делать что-либо, просто наслаждайтесь обществом друг друга. Этого довольно.
Тэлия с радостью повиновалась. Она перелезла через изгородь и пошла рядом с Роланом. Мысли текли спокойно; ее охватило мечтательное настроение. Тэлия сама не могла бы объяснить, почему, но в этот момент она совершенно не испытывала напряжения и тревоги, которые не оставляли ее с тех пор, как она себя помнила. По крайней мере теперь она находится в безопасности и на своем месте, и с непреложным знанием этого душевное спокойствие Тэлии еще немного возросло. Общество Спутника развеивало все ее сомнения, прогоняло все страхи. Она витала в мечтах и опомнилась, только услышав вдали двойной удар колокола — сигнал помощникам повара.
Тэлия вскочила на спину Ролана, и они потрусили к огромному сараю для сбруи, стоявшему в середине Поля. Керен показала ей, где лежат скребница и щетки Ролана; Тэлия торопливо, но тщательно вычистила его и понеслась обратно в свою комнату. У нее едва хватило времени на то, чтобы помыться и переодеться к ужину. Она вбежала в трапезную и проскользнула на свободное место за столом.
Тэлия думала, что не сможет сегодня уснуть от возбуждения и обилия впечатлений, но, к собственному удивлению, обнаружила, что клюет носом над тарелкой. Ей едва хватило сил принять ванну — хорошо еще, что так рано вечером в умывальной было немного народу и она сразу нашла свободную бадью, если бы Тэлии пришлось ждать своей очереди в этой жаркой, полной пара комнате, она бы заснула стоя.
На сей раз никакие мысли ее не посещали, поскольку Тэлия уснула, едва коснувшись головой подушки.
Всю следующую неделю распорядок дня Тэлии оставался прежним. Просыпалась она сразу после восхода солнца по сигналу будильного колокола, который ухитрилась проспать в свое первое утро в Коллегии. Затем либо торопливо натягивала на себя форму и бежала вниз, помогать готовить завтрак, либо проводила оставшийся до еды час более неспешно, приводя в порядок себя и комнату. После завтрака шло занятие по ориентировке, а каждый второй день, когда оно было короче, добавлялись и другие уроки. Послеполуденные часы посвящались занятиям по самообороне с Мастером Альберихом, верховой езде — с Герольдом Керен и, конечно, упрочению контакта с Роланом. В те дни, когда Тэлия не участвовала в приготовлении завтрака или обеда, она и еще несколько человек проводили долгие часы, штопая кажущийся бесконечным ворох серой студенческой формы.
В конце недели Герольд Терен провел с ними последнее занятие и распустил, но, когда остальные вереницей потянулись к двери, попросил Тэлию задержаться. Сама того не замечая, девочка тут же напряглась; нервно покусывая заусенец на пальце, она ждала, когда Терен скажет, зачем ему нужно поговорить с ней, и ее напускное спокойствие таяло на глазах. Она украдкой следила за облокотившимся на стол учителем, стараясь не встречаться с ним глазами. Терен выглядел обеспокоенным и даже расстроенным, а опыт Тэлии говорил, что такое выражение на лице взрослого сулит неприятности.
У Терена на душе кошки скребли: он знал, что у этого бедного, растерянного ребенка, пытающегося освоиться с Коллегией и со своей новой ролью, и без того более чем хватало проблем, а теперь на него свалились еще и семейные неприятности. Герольд мысленно проклял жестокость людей, которые смогли послать такое письмо — холодно рассчитанное, чтобы разрушить то хрупкое душевное равновесие, которого с большим трудом добилась девочка.
— Тэлия… — начал он и осекся, увидев, как девочка вздрогнула при звуке его голоса — в таком напряжении она находилась. — Детка, ты не пугайся… просто у меня есть для тебя довольно неприятная новость, и я думал, что тебе лучше ее узнать, когда мы останемся с глазу на глаз. Мы получили известие от твоих родных.
— Моих родных? — повторила Тэлия, на ее лице появилось удивление и озадаченность.
