Гэндзи не узнавал это место. Он восстанавливал видение раз за разом, он изучал его с той тщательностью, с какой фехтовальщик исследует стойку противника, выискивал все, что могло дать хоть какой-то намек. Однако же место оставалось незнакомым. Он побывает там позже. И его будут хорошо знать. Это явствовало из рева собравшихся – а народу там собралось много. Что звучало громче и чаще, благословения или проклятия? Понять невозможно. Гэндзи все-таки предположил бы, что проклятия перевешивали.
– Будь ты проклят!
– Предатель! Предатель! Предатель!
– Банзай! Ты спас японский народ!
– Смерть трусам!
– Ты опозорил нас! Вспомни о чести и покончи с собой!
– Да защитят тебя все боги и все будды! Да пребудет с тобой их благословение!
Гэндзи шел по центральному проходу зала. Он никогда не видел подобного зала. Стояла ночь, но там было светло, словно днем. Бесчисленные лампы, висящие на стенах, излучали свет, и при этом от них не исходило ни единой струйки дыма. Свет их был ровным и ярким, без трепетания пламени. (Интересно, как этого добились? Изобрели новые фитили или нашли новое, высококачественное масло?) Вместо разложенных рядами подушек в зале стояло сотни две стульев, наподобие тех, которыми пользуются чужеземцы. В передней части зала был устроен помост. В задней располагался большой балкон, на котором стояла еще сотня стульев. Но на них никто не сидел. Все присутствующие стояли, что-то выкрикивая и бурно жестикулируя. Возможно, стулья были символическими и на самом деле ими не пользовались. (В принципе, это казалось вполне вероятным. Гэндзи как раз недавно впервые посидел на таком стуле и теперь хорошо понимал, насколько подобное времяпрепровождение мучительно для внутренних органов.)
Гэндзи не видел вокруг ни единого человека с традиционной самурайской прической и никого с обязательными для самурая двумя мечами. У всех на голове росла беспорядочная копна волос, словно у безумцев или заключенных. Все – безоружны. Судя по лицам, это были японцы, но облаченные в чужеземную одежду, лишенную какого бы то ни было изящества. Все это напомнило Гэндзи не то кукольные спектакли для маленьких детей, не то грубые крестьянские пантомимы. Неужели эта нелепица и впрямь была видением?
Сидевший на помосте седой мужчина ударил по столу деревянным молоточком.
– Тихо! Тихо! Парламент, тихо!
Никто не обратил на него ни малейшего внимания.
(Интересно, что такое парламент?)
Благословения раздавались в основном из левой половины зала, проклятия – из правой. Гэндзи приветственно помахал рукой тем, кто сидел слева. В этот самый миг из гущи проклинающих к нему кинулся какой-то юноша. Он был одет в скромный темно-синий мундир без гербов и знаков различия и очень коротко подстрижен. В руках у него был меч.
– Да здравствует император!
И с этим возгласом юноша всадил меч в живот Гэндзи, в точности в солнечное сплетение. Гэндзи ощутил толчок, резкую жалящую боль, как будто его укусила оса, – и внезапно все его тело обмякло.
Струя крови ударила юноше в лицо.
Все вокруг затянуло белой пеленой.
Затем настала тишина, а с нею пришла тьма.
Но видение на этом не закончилось.
Гэндзи открыл глаза. Над ним с тревогой склонились какие-то люди. По наклону их тел и положению потолка над головой Гэндзи понял, что лежит на полу.
Он чувствовал, как кровь толчками вытекает у него из груди. Судя по ощущениям, его бросило в холодный пот. Но боли не было.
Потом люди расступились, и появилась невероятно прекрасная женщина. Не обращая внимания на кровь, она обняла Гэндзи и прижала к груди. Слезы струились по ее щекам и капали на лицо Гэндзи. Несколько мгновений их сердца бились в унисон. Потом сердце Гэндзи постепенно стало замедляться.
– Ты всегда будешь моим Блистательным Принцем, – сказала женщина.
Игра с его именем. Гэндзи. Так звали героя древнего романа.
Двое крепко сбитых мужчин – не то телохранители, не то полицейские – опустились на колени рядом с Гэндзи. Они тоже плакали, не стыдясь.
– Князь Гэндзи, – произнес один из них. – Князь Гэндзи…
Больше он ничего не смог из себя выдавить.
– Держитесь, мой князь, – сказал второй. – Помощь уже идет.
Он снял свою куртку и попытался зажать рану Гэндзи. Гэндзи увидел у него на боку кобуру с плоским пистолетом, прежде скрытым под курткой. Ага! Мечи сменились пистолетами! Что ж, вполне разумно. Интересно, сколько пистолетов носят самураи, один или два? И кстати, зачем прятать оружие? Гэндзи очень хотелось спросить об этом, но у него не было сил. Ему начало казаться, что тело его сделалось очень легким, каким-то невесомым.
Женщина улыбнулась ему сквозь слезы. Она сказала:
– Сегодня утром я закончила перевод. Я только не знаю, что лучше: оставить японское название или все-таки перевести заголовок на английский. Как ты думаешь?
– Он вас не слышит, госпожа Сидзукэ, – сказал один из мужчин. – Он потерял сознание.
