— Что б мы без тебя, Еремеюшка, делали! — облегченно вздохнул царь, — Только вот неправильно это как-то! — с сомнением добавил он, — А если она завтра что-нибудь столь же чудесное приготовит?! Это ведь нечестно!
Иван вскинул голову и в отчаянии уставился на отца. Хоть на душе ему было и противно от этого заговора, и чуял он, что прав Кондрат, но мысль о том, что женитьба на кикиморе стала теперь угрожать ему всерьез, приводила его в ужас. Припомнив все ее шуточки за последние три дня, ему стало дурно. А теперь выясняется, что она еще и колдунья — час от часу нелегче!
Но Еремей не спроста был царским советником назначен — быстро нашел, чем сомнения Кондрата успокоить:
— А она с нами честно!? Девушки другие, вон, три дня рук не покладали — подарки тебе мастерили! А она, небось, поколдовала — и на тебе, готовое кружево! На паутину это что-то непохоже, — Еремей с некоторой опаской прикоснулся к нежному воздушному кружеву, нити под его пальцами заискрились серебром.
— И то правда! — с облегчением согласился царь, — Поступим по-твоему, Еремей!
***
Ох, и погано у Ивана было на душе. Ее прямо-таки разрывали противоречивые чувства. Нечестно они поступали с Веленой, ох нечестно! Но все-таки мучительней всего была тревога за свое собственное будущее. Ну что он такого сделал, чтобы ему досталась такая ужасная судьба, как быть мужем кикиморы?! Ничего он особо плохого никому никогда не делал. И вообще считался тихоней. Впрочем, он был скорее не тихим, а мечтательным. Ну вот и домечтался! А может и права была кикимора? — Он ведь и вправду всегда о чем-нибудь чудесном мечтал. Но ведь не о таком же! За что же так посмеялась над ним его судьба? Загнала его в такие гнусные обстоятельства! И почему он должен чувствовать себя подлецом? Не он же это все затеял! Ничего он этой кикиморе не обещал! Не обязан он на ней жениться из-за дурацкого колдовства выжившего из ума ведуна! Так что завтра все должно кончиться!
В общем, царевич понял, что на трезвую голову он это все выносить не в состоянии и, прихватив с ужина себе кувшин вина, пошел в свою комнату с твердым намерением напиться и хоть немного поспать. Но в коридоре он натолкнулся на Велену.
— Никак собрался отмечать мой успех!? — ехидно заметила она, заглянув в кувшин, — В одно лицо не хорошо! Надо тебя спасти от алкоголизма!
— От чего? — растерянно спросил Иван, больше всего ему сейчас хотелось провалиться под землю и проспать там до того как все кончится.
— А, неважно! Пойдем вместе выпьем и потолкуем! — сказала она, беря его под руку, — К тебе пойдем или ко мне? Лично мне без разницы, скомпрометировать меня в таком виде вряд ли можно! — хохотнула она.
— Чего сделать? Что ты за словечки такие непонятные все время говоришь?! — не выдержал царевич, — Где ты их понахватала? Это у вас на болоте, что ли, так выражаются?
— Ага, на моем родном болоте именно так все и выражаются, — она опять рассмеялась, — Ну хоть улыбнись, царевич!
— Я твоих шуток не понимаю! И жениться на тебе не хочу — я тебе сразу сказал! И поводов для веселья лично для меня не наблюдаю! — угрюмо пробурчал Иван, позволяя Велене увлекать себя дальше по коридору.
Так они дошли до его покоев, и она без малейшего стеснения вошла туда вместе с ним.
'Хотя, правда, чего ей стесняться-то, кикиморе болотной?!' — подумалось Ивану.
Велена взяла из рук царевича кувшин и чарку, присела на кресло, откуда-то достала себе второй бокал и налила им вина.
— Ну что, поговорим по душам? — проговорила она, протягивая полную чарку Ивану.
Он взял вино и, мрачно посмотрев на кикимору, залпом выпил, а потом налил себе еще. Она только приподняла одну бровь и аккуратно пригубила из своего бокала.
— Да, Велена, от тебя хотят избавиться, — прямо сказал Иван, выдерживая ее взгляд, — И я сам тоже хочу. Я ничего тебе не должен! Не я затевал этот глупый ритуал со Стрелами Судьбы. Я не понимаю, почему я должен лезть в эту кабалу! Я ничего тебе не обещал, я тебя не искал, я знать тебя не знал до этих стрел проклятущих!
— Да успокойся, царевич, — примирительно отозвалась Велена, — Лично я тебя ни в чем не виню. И насчет меня не беспокойся — если судьбе будет угодно, чтобы мы были вместе, чтобы ты со своим отцом ни делал, этому суждено быть. А если не угодно, то никакая свадьба не удержит нас рядом друг с другом. Так что зря ты так боишься именно женитьбы. Ничего непоправимого из-за этой свадьбы не произойдет. Непоправимы только смерть… — ее взгляд стал печальным, — и предательство.
— Я тебя не предавал! — воскликнул царевич, — Предать можно того, кому в чем-то клялся, что-то обещал, того, кто тебе доверяет. Я не давал тебе ни клятв, ни поводов для доверия или каких-то надежд!
— Да я про тебя ничего и не говорила, — Велена улыбнулась немного грустно, — Я имела ввиду, что все остальное не сможет поломать тебе жизнь, если ты сам не позволишь. Я знаю, что у тебя чистая душа, Иван. Ты оттого и мучаешься так, что не предашь даже те клятвы, которые тебя вынудят сказать.
