Королева Сонька, когда прошёл страх, радовалась, видя в сыне это нетерпение и готовность к действию.
Грегор, который за всем наблюдал, заметил разницу впечатления и расположения в двух братьях. Младший на несколько лет Казимир всю эту историю понял совсем иначе.
Его охватил гнев на бунтовщиков. Он совсем не думал о том, чтобы против них выступить, но возмущался на буянов и кричал, чтобы их силой разогнали прочь.
Для Владислава всё, что обещало войну, было желанным, Казимир не понимал в подчинённых непослушание и произвол.
Брови его стягивались, но энергия подростка была молчаливой… Старший метался и много говорил, это его очень занимало, младший презрительным молчанием укрощал этот порыв, а спрошенный Владиславом, как бы он действовал, тот отвечал, что приказал бы разогнать толпу.
Едва это успокоилось и испуганный жупник и советники начали смягчать раздражение, привлекая к себе людей, когда новое и гораздо более грозное беспокойство вынудило епископа и Совет к поискам средств укрощения Спытка из Мелштына, Дерслава из Рытвиан и других, желающих подражать в Польше выходкам чешских гуситов.
Собирались вооружённые кучки, увеличивались нападения на земли духовенства, сам епископ не только пострадал от нападения, но среди этого хаоса к нему применили силу.
Наречённая его двоюродного брата, княжна Ядвига, была похищена и уведена Яном Кржижановским.
Нужно было, не допуская распространения беспорядка, пресечь эти выходки, чтобы не нарушили необходимое спокойствие. Для этой цели назначили съезд в Корчине.
Епископ Збышек по поводу этих событий не имел времени ближе вглядеться в то, что делалось в Кракове и около королевы.
Грегор из Санока, хотя ещё был не в кусре дел, из часто и тайно прибывающих сюда чехов, из посылок в Прагу, из сильного движения, какое окружало королеву Соньку, мог легко заключить, что слишком предусмотрительная в судьбе своих сыновей, она, должно быть, снова что-то предпринимает.
Наконец одного дня, когда, как было заведено, он обещал донести матери, чем занимался её сын, она сказала ему с сияющим лицом:
– Казке уже тринадцать лет. Не правда ли? Он выходит из детского возраста, о нём бы также нужно подумать, чтобы предсказание оправдалось. Мы должны добыть ему корону.
А когда магистр слушал в молчании, она добавила:
– Это ещё тайна, вы её не выдадите, а будете радоваться со мной. Всё это моя работа. Корона для Казка готовится…
Грегор поглядел с недоверием.
– Да, да, – подтвердила королева весело, – Казимир будет чешским королём, всё приготовлено. Пражцы и мои приятели в Чехии выберут его. Альбрехт не может править одновременно в двух королевствах, чехи не любят его. Отделывается от них губернаторами, они хотят иметь собственного пана… Да, – добавила она ещё раз, – выбор Казимира приготовлен, я в этом уверена…
– Милостивая пани, – отозвался Грегор, – я верю в то, что чехи могут выбрать нашего князя, но сумеют ли его удержать? Альбрехт не даст вырвать у себя чешскую корону, не защищая её. Затем, война…
– Да, её можно предвидеть, – прибавила королева, – но мы найдём силу, чтобы вести её. Нужен только один польский отряд, а чехи присоединятся к нему. Недовольных Альбрехтом больше, чем его друзей. Я всё обдумала, мы найдём деньги и людей.
После минутного раздумья Грегор осмелился спросить:
– Наш пастырь об этом уведомлён, и?..
Королева не дала ему докончить.
– Епископ Збышек? – нахмурилась она. – Нет, может, догадывается, но ни о чём ещё не знает; когда дело будет сделано, узнает, и должен будет смириться…
На минуту омрачённое лицо королевы вскоре прояснилось.
Она была ещё вся пронизана недавно полученными новостями.
– Я надеюсь, – прибавила она, обращаясь к Грегору, – что если я буду нуждаться в вашей помощи в этом деле…
Он поклонился, объявляя готовность. Вернувшись в свою комнату, он нашёл уже там Бедрика, который его ожидал.
Чех не признался ему ни в чем, но из речи было видно, что считал его поставленным в известность королевой. В конце концов был это человек скрытный, осторожный и больше созданный для подслушиваний, чем для разговоров.
Авторитет Грегора, его ум и знания уже в дороге произвели на него большое впечатление и пробудили уважение.
После нескольких равнодушно брошенных вопросов и ответов Бедрик ловко направил речь на молодых сыновей королевы. Было очевидно, что рад был понять их характер.
– Наш король, – сказал ему Грегор, – это рыцарский парень, который вздыхает только по тому, чтобы выйти в поле и показать себя героем. Об этом думает и мечтает, говорит и грезит… Сердце имеет доброе, характер – щедрый и открытый. Каким будет королём во время мира… каким паном для своего народа, это только будущие годы могут показать. Знаю то, что он благородный, милосердный, и такой же щедрый и неосторожный в раздаче того, что имеет, как отец.
Бедрик внимательно слушал.
– А младший? – спросил он.
