– Мой пан позвал его к себе в палатку на обед, не беспокойся, ничего с твоим князем не станется.
– А как зовут твоего пана?
– Гетман Радзивилл.
Андриус ушел к своим, все угомонились, захрапели. Наконец, пришел князь Андрей, лицо раскрасневшееся, глаза блестят. Видно, угощение у Радзивилла ему пришлось по вкусу. Князь сел к костру.
– Надо чего, князь?
– Иди спать, Василий, небось, три ночи на ногах. Я посижу пока.
Васька лег на землю и уже проваливаясь в сон видел, что князь сидел и смотрел в огонь.
6.
Вольмар встретил их майскими теплыми дождями. Всё вокруг раскисло, делать было нечего, расположились лагерем под городом и ждали прибытия польской шляхты. Днём обустраивались, а вечерами сидели у костров, пили, рассказывали всякие байки. Василий, как всегда, слушал, но не пил, да и говорил мало. У мужиков развязались языки, все строили планы на будущее.
– Как князю имение король даст, осяду, бабу новую найду, – говорил сотник Гаврила Кейсаров. – Польки да литовки, говорят, по-сочнее наших, русских, будут.
Потом насмешливо начал дразнить Василия:
– А ты, Васька, что, возьмёшь себе кого, или всю жизнь у князя под дверью монахом проваляешься?
Василий отмахнулся, промолчал. Но пьяный Гаврила не унимался.
– Никогда тебя, Васька, с бабой не видал, мож, они тебе не по вкусу? – Василий вдруг разозлился.
– Мне полячки да литовки ни к чему, у меня в Юрьеве такая баба осталась, что вам и не снилось.
Гаврила на секунду осекся от неожиданности, но потом опять завелся:
– В Юрьеве? Если такая вся из себя красавица, как говоришь, думаешь она тебя, холопа беглого, ждать будет? Уж небось кого другого приветила!
Василий сам не знал, что на него накатило: кровь бросилась в голову, схватился за нож. Еле его Кирилл Зубцовский от Гаврилы оттащил.
– Вы чего, ребята, из-за бабы резаться!
Василий, тяжело дыша, отошел от костра в темноту, медленно приходил в себя. Никогда так с ним раньше не бывало, чтобы голову терять. В ночи почудились зелёные затуманенные глаза, полуоткрытые полные губы, частое дыхание. Отогнал наваждение и сам себе наказал: «Что душу бередить, все равно ничего не изменишь».
На следующий день Васька поехал с князем в Вольмар. Пока ждал во дворе дома Радзивилла, к нему подошел Андриус. Поговорили они как старые друзья.
– Скоро на Полоцк выступим, – сказал Андриус с удовольствием. Ему явно надоело торчать в Вольмаре и ждать.
– Дак мы ж уже…, – Васька осекся. Князь брал Полоцк для царя Ивана год назад, его самого поцарапало там стрелой, а теперь надо было идти и брать для польского короля у своих, русских.
Князя тоже что-то точило, по дороге в лагерь он угрюмо молчал. Там засел у себя в комнате, заходил взад-вперед, и от ужина отказался. Под утро, князь кликнул Ваську и тот сразу приметил, что князь не ложился – видно, всю ночь писал.
– Хочу, – как-то медленно, запинаясь, совсем не обычным своим отрывистым и решительным голосом сказал князь, – дело тебе поручить.
Василий молча ждал.
– Перейдешь через границу тайком, в Юрьеве письма мои под печкой остались, отвезешь игумену в Псково-Печорский монастырь. Ещё денег у него попроси взаймы, сколько сможет. Скажи потом отдам, за мной не пропадет.
Василий кивнул.
– А потом… – Князь остановился, протянул ему свиток, – На, прочти.
Так Василий Шибанов в первый раз прочел письмо князя Курбского царю Ивану Грозному.
– Не понравится письмо твое царю, – усмехнулся Васька. И князь зло и горько усмехнулся в ответ.
– Надо мне, чтоб ты письмо это до Москвы довез, отдашь там боярину Морозову, он постарается, чтобы царю в руки досталось. Возьмёшься?
Василий помолчал с минуту и кивнул. Князь встал, подошёл, обнял его за плечи:
– Живым обратно вернись, понял?
– Все под богом ходим, князь Андрей, – сказал Василий, поклонился низко, как когда-то отцу его кланялся, и вышел.
7.
До границы Василия проводили, показали где незаметнее перейти. А там уж сам добирался до Юрьева. Охрану города он знал хорошо, знал и место где можно перелезть. Оставил лошадь в лесу, под вечер перелез через палисады. Добрался до дома наместника, где жил почти год. Дом этот казался забытым: ни людей не видно, ни огня. Василий удостоверился, что за домом не следят, да и кому в голову придет, что беглый князь кого-то обратно пришлет. Слегка надавил плечом на дверь малой избы. Она поддалась. Тайник князя нашел быстро, вытащил бумаги, спрятал за пазухой. Задержался на минуту, подумал о княгине и княжиче, перекрестился.
До последнего не знал, зайдет ли к Насте. Опасно, коль поймают у неё, обоим плохо придется. Но не удержался. Тайком пробрался к дому. Замер под дверью. А вдруг как и в правду, есть у неё кто? Подумал : «Убью». Кого убьет не знал, её или мужика. Постучал условно, как раньше.
– Кто там?
– Это я, впустишь?
Дверь приоткрылась. Вошел в темноту. Тёплые руки обвили шею, мягкие горячие губы прижались к губам. Обнял её, она прижалась к нему, замерла. Потом вдруг отстранилась и с размаху отвесила оплеуху.
– Это тебе за то, что сбежал не попрощавшись!
