Наконец мы вышли из леса. Довольно большое пространство полностью очищенное от леса занимали маленькие хибары. Где то посередине своеобразной поляны возвышался небольшой холм.
Славных воинов племени «бунго-юнго» выбежала встречать большая часть деревни. Наши похитители с облегченными вздохами сгрузили нас на землю и тут же стали разыгрывать матерых хищников перед остальными жителями. Спектакль досмотреть нам не дали. Подкрались сзади и резко схватили за руки. Уже настоящие матерые войны решили довести нас до места заключения. Где-то сзади раздалось удивленное ржание дакетов — их, значит, тоже. Наша команда и не думала сопротивляться — еще во время путешествия в качестве жертв договорились не показывать наш страшный нрав. По крайней мере — сначала.
Нас посадили в пещеру, находившуюся под земляным холмом. Пещера была мрачной, пыльной, с земляным полом и небольшой пробоиной где-то в вышине, слабо освещающей неровные, необработанные стены. Аборигены задвинули единственный вход огромным валуном и поспешили оставить нас. Шакал с невозмутимостью наемника тут же устроился на полу, удобно вытянув ноги. Остальные стали изучать нашу временную тюрьму. Значит стены не обработанные? Вся поверхность пещеры была исписана, исцарапана различными символами, рисунками, непонятными ни мне, ни моим спутникам. Но разве чтение — это единственный способ узнать информацию? Ни одна вещь в мирах не может остаться чистой, будь то стена, человек, песчинка. Символы не могли появиться просто так, их кто-то создал. Кто-то просто сделал свою мысль материальной, но это же не значит, что мысль исчезла. Мысль осталась, как и чувства, и переживания всех людей, когда-либо находившихся в этой пещере. Я коснулась рукой стены позволяя сознанию впитывать информацию, на мгновения становясь стенами, самой пещерой и людьми, которые здесь когда-то были.
Страх. Ужас. Боль. Боль. Боль. Разочарование. Страх. Ненависть. Боль. Страх.
— Это ритуальная пещера. — Я резко оторвала руку от стены, но чужие ощущения продолжали меня преследовать. — Сюда приводят людей, которые должны скоро умереть, тут они проходят очищение. Деревня считает, что тут живут духи, питающиеся чувствами. Они убивают жизнь, питаются ею. Здесь умерли сотни людей от страха, голода, ран. Огромное количество сидело тут перед смертью. Женщины, мужчины старики, дети — все, кто хоть немного отличался от них.
Я не стала говорить, что мелкий серый песок под нашими ногами — это стершиеся от времени в пыль кости. Не стала говорить о многочисленных ритуалах, уносящих жизни; о распивании крови матери из черепа не родившегося ребенка; отрезание рук и ног ради жертвенных жезлов и оружия; вырезание жил и нервов из еще живого человека, каннибализме.
— Да, вот тебе и милое племя аборигенов, — хмыкнул Ворон.
Вдруг то, что изначально я приняла за кучу старого тряпья зашевелилось и испугано вздохнуло.
Ребенок.
Эти чудовища бросили его умирать. Я метнулась к нему, но бедное забитое существо испуганно прижалось к стене и зашипело, как маленький зверек.
— Айри, не трогай его! — приказал работодатель, но я лишь презрительно фыркнула и снова сосредоточилась на ребенке.
Драконихи, как существа потенциально бессмертные живут нескончаемо долго, но детей иметь могут лишь в очень небольшом количестве. Именно поэтому дети, свои или чужие, неважно, для них сокровище. Мать сложит голову за жизнь ребенка.
Помню, как в Центр привезли забитого, измученного мальчика. Учитель только посмотрел на него, сразу бросил Зимнему Дню: "Вызывай драконицу". И ребенок, который ни меня, ни Учителя и близко к себе не подпускал совершенно не испугался огромной драконихи…
Я села на корточки рядом с мальчиком, мягко улыбнулась, наклонила голову и запела. Ребенок испуганно смотрел на меня из старых вещей, потом поднял голову и заслушался, а вскоре и сам перелез ко мне на колени. Я выводила простую мелодию проводя руками над телом и подлечивая ссадины и ушибы. Я знала, что слышал этот забитый зверек в моей песне — он слышал колыбельную матери, смех братьев и сестер, шелест дождя и потрескивание огня. Песня текла, обволакивая, успокаивая, доверчиво тянулась и ласково баюкала…
— Айри? — красно-черный дракон был, казалось, совсем близко, но в то же время безгранично далеко.
— Пламенеющий Уголь! Но… как?
— Милая, давно пора бы прекратить такие вопросы! — рокочущий голос дракона наполнился колокольчиками смеха. — Как ты?
— Работаю. — Улыбнулась я. — Защищаю. Сражалась с армией нечисти, спасла народ, была на грани смерти… так по мелочи. — Я уже смеялась. Что бы я делала с армией нечисти без своих спутников? Как бы я спасла народ без его же помощи? Я просто текла по течению реки жизни и не сопротивлялась. — Как ты? Как центр? Как Учитель? Зимний День?..
— Тихо, тихо, милая. У нас все как обычно. Все работают и скучают по тебе.
— Я тоже скучаю…
— А у тебя есть время скучать? — озорно рассмеялся Пламенеющий Уголь и вскинул крылья в приветственном жесте, — тебе пора, Айри.
