КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ
Стремившийся войти
Дом возвышался над пятнистой красно-желто-зеленой лесной чащей. Дом стоял не на холме - просто он был очень высок. Его серый фасад был сродни строке старинного поэта: "...И звезды груди разрывали об эту каменную глыбу". Треугольные окна казались отпечатками лап диковинных животных, вскарабкивающихся по ночам на плоскую крышу Дома, чтобы прохрипеть оттуда угрозу темному небу.
Штурмовик стоял на смотровой площадке самоходного орудия и разглядывал в бинокль подступы к Дому. Деревья и кусты перед Домом тревожно качались, хотя стояло полное безветрие, и оттуда поднималась в небо пелена синеватого дыма. Серые облака едва заметно ползли над чащей, рассчитывая до вечера укрыть свои пузатые туши подальше от Дома, за лесом и изъеденными оврагами полями, и вообще за пределами территории, которую избороздили боевыми машинами парни Штурмовика.
Штурмовик изучал обстановку. Справа и слева от него среди поваленных деревьев и измочаленных кустов застыли могучие механизмы истребления, готовые по его команде двинуться в атаку, превращая чащу в равнину. Но Штурмовик не торопился с командой, потому что знал: Дом, такой открытый всем ветрам и беззащитный на вид, как древнее неповоротливое животное, готов и может ожесточенно обороняться, истребляя железные ряды атакующих и превращая в прах губительное оружие тяжелым взглядом своих многочисленных треугольных глаз.
Попытки уже были. Предания сохранили и донесли их до Штурмовика, хотя пестрая чащоба с удивительной живостью укрыла следы тех давних попыток. Только торчащие из земли стальные дула, изогнутые и источенные до дыр неведомым оружием оборонявшихся, обвитые длинной желтой травой. Только воронки, заполненные черной водой с бурыми стеблями болотных растений. Только серый колючий мох на корпусах искалеченных бронемашин.
Дом сопротивлялся и оставался неуязвимым. Дом не подпускал к себе, огрызаясь синим дымом, молниями и воем, от которого вытекали глаза и мутился рассудок. Дом выбрасывал навстречу нападавшим вереницы белых крыльев, извергающих лучистые ослепительные нити, которые вгоняли в траву дула самоходных орудий.
Дом был неуязвим и поэтому ненавистен. Он был тайной, его хозяева оставались недосягаемыми и незримыми - а трудно смириться с зависимостью от неподвластных тебе сил. Дом просто мешал спокойно жить на этой земле, днем обласканной мягким светом солнца, а ночью - тлением двух маленьких лун.
Поэтому Штурмовик жаждал расправиться с Домом. Он опрашивал стариков, он чертил схемы, он отбирал на складах старую боевую технику, убеждал молчаливых крепких парней в городах и селениях вступать в штурмовой отряд, зажигательно ораторствовал на митингах - и добился своего. Штурмовой отряд занял исходную позицию возле Дома.
Штурмовик ненавидел Дом. Штурмовик хотел победить это мрачное здание. Но действия, которые намеревался он предпринять для победы, были неведомы добровольцам и столь же нечисты, сколь нечисты были действия легендарного Вождя, в стародавние времена обманным путем разгромившего Братство Светлых и воскликнувшего, стоя среди трупов победителей и побежденных: "Великая цель вправе быть достигнута любыми средствами!"
Штурмовик долго и прилежно изучал историю предыдущих схваток с Домом и пришел к выводу: в Дом можно проникнуть, если вся масса поведет яростную и непрерывную атаку, неся потери от синего дыма, молний, воя и смертоносных белых крыльев, а в это время кто-то один, безоружный и осторожный незаметно проберется к дверям.
Штурмовик был уверен в справедливости своего предположения. Ради этого он собрался сейчас бросить на смерть сотни своих бойцов. Роль покорителя Дома он оставил себе. Именно за него должны были погибнуть эти сотни.
Нехотя ползла над чащей пелена синеватого, совсем безобидного на вид дыма, уходя в пасмурное небо, словно там, у основания серой громады, кто-то жег костер из трухлявых стволов, все подкладывая и подкладывая в огонь прелые листья.
Штурмовик положил бинокль на бронированный пол смотровой площадки, снял с плеча автомат и опустил рядом с биноклем. Похлопал по карманам, вытащил широкий короткий нож и бросил в угол. Металл звякнул о металл - и все стихло. Штурмовик повел плечами, словно освобождаясь от невидимого груза, провел рукой по коротко стриженным волосам, откашлялся и медленно произнес в черный шарик оповещателя:
- Внимание, всем: штурм!
Он прыгнул через ограждение площадки, упал в пружинящие заросли, вцепившиеся в одежду, и закрыл уши руками, всем телом ощущая непрерывные толчки почвы, содрогающейся от артиллерийского обстрела. Тяжелый гул и резкие звуки коротких ударов продирались сквозь ладони, а потом вокруг хрипло зарокотало - это двинулись в атаку бронемашины.
