Ты-дыщ! Южная ночь широко распахнула объятья, как гостеприимная хозяйка. Она благоухала цветами и фруктами, в изобилии растущими вдоль берега. Ночь ласкала прохладным бризом дома, фонари и булыжные мостовые, крутила флюгера на крышах, просачивалась в трубы, укутывала лунным светом спящие улицы. Синий Сон бродил по городу, слушая песни прибоя и мирное посапывание тысяч носов.
Последние голубые искры поднялись к небу, покружились, петляя между деревьев, цепляясь за изумрудные листья, и устремились в обитель, где разделившись на две части, осели на соседних кроватях: Хуана и малыша Тони. Больше, чем старое предание и вековую традицию, Синий Сон ценил только искреннюю добродетель. Но об этом в Сан-Кортадо мало кто знал.
