– Ну нет! Я вам не позволю. Что за ерунда? Великий ученый не может быть подопытным кроликом! Попробуйте телепортировать хотя бы коробку или, не знаю, вон чайник. Профессор, вы умница и достигли невероятных успехов. Я понимаю, почему вы пьете такой виски! Это абсолютно заслуженно!
– Дело не в этом. Совсем не в этом. – Профессор запрыгнул в центр овала, достал из кармана смартфон и начал вводить какой-то код.
– Да как же не в этом, Вадим Геннадьевич, – с жаром начал спорить Алексей. – Вы сделали великое дело! Не нужно становиться Эммерихом Ульманом и пробовать вакцину от бешенства на себе! Ну давайте хотя бы я туда встану!!
Выждав длинную паузу, профессор спокойно заговорил:
– Какое поэтичное сравнение. Успокойся, Леш. Дело в том, что у меня рак. – В комнате стало очень тихо, слышалось лишь завывание ветра и шелест листьев. – Четвертая стадия, метастазы в легких. Мне остался максимум месяц.
– Но… Вы не говорили мне… – Молодой человек потерял дар речи.
– Я никому не говорил. Да я вообще мало с кем общаюсь, если честно, а друзей у меня и вовсе нет. Кроме тебя. Теперь слушай дальше: весь наш диалог про телепортацию можешь выкинуть из головы. На данном этапе развития технологий телепортация физических объектов невозможна.
– Но ведь вы говорили… Квант, фотон, энергия…
– Вспомни, про телепортацию заговорил ты, а не я. Ты наши расчеты смотрел? Что киваешь, смотрел, конечно. Сколько методик и нестандартных подходов мы использовали? Тысячи. Помнишь, как японцы и американцы хлопали глазами, когда мы рассказывали им про наши предположения? То-то же. Им это даже в голову не приходило. Но все тщетно. Не работает. И в ближайшие лет тридцать не будет.
Алексей сел на пол и схватил бутылку. Двадцатипятилетний «Лафройг»? Отлично! Большой глоток разогнал кровь по артериям, и янтарная жидкость приятно зажглась в желудке крошечной атомной бомбой.
– Вадим Геннадьевич, мне очень жаль. Без вас все исследования не будут иметь смысла.
– Ничего страшного, Леша, они и со мной особого смысла не имели. Но позвал я тебя не для того, чтобы обсудить, как правильнее подтереть задницу нашими расчетами. Это было испытание. Твоей дружбы, твоей верности, твоего задора. И ты с честью его выдержал. И хотя менее чем через месяц ты станешь главным мировым экспертом в совершенно бесперспективной на сегодняшний день области телепортации физических объектов, я призываю тебя перепрофилироваться.
– Но… Как? Мне тридцать пять лет, жена скоро рожает, и я оставлю их без…
– Помнишь, в самом начале нашей беседы я сказал тебе, что деньги вскоре перестанут быть проблемой? Так вот, оставляю тебе небольшое наследство.
– Спасибо, Вадим Геннадьевич, – мягко улыбнулся Алексей. – Но, боюсь, ваш «рено» и даже квартира в Видном не сильно что-то изменят в моей жизни…
– Ты же читаешь новости, Леша, так?
– Конечно.
– Какая главная вчерашняя новость?
– Курс биткоина упал на тридцать процентов, потому что кто-то… – Глаза молодого человека расширились, и он медленно повернулся к профессору. – Слил на китайских биржах объем, примерно равный пяти миллиардам долларов.
– Пяти миллиардам пятистам восьмидесяти миллионам плюс-минус триста тысяч в зависимости от колебаний курса в момент последних сделок. Но он скоро отскочит обратно, не переживай.
– Сделка была анонимной, и средства…
– …растеклись по офшорам, в основном это были Британские Виргинские и Каймановы острова, а также криптобиржи на голландских и швейцарских серверах. Примерно схожий объем средств остался в двадцати четырех криптовалютах, хэши которых записаны в памяти этого телефона. В нем же записаны пароли к банковским счетам. Они открыты на твое имя и еще на несколько имен, которые ты можешь использовать. Береги его, я совершенно уверен, что на данный момент это самый дорогой телефон в истории человечества.
– Как вам это удалось?