А она че-то такая шубутная оказалась! Всю ночь мне втирала про своего перца, который ей бухать не дает, говорит, из дома выгонит. Ну, с мужиком она тут живет на районе. И ей типа надоело, и она сама от него свалила. И всю ночь ставила на репите песню «Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант». Сука, ненавижу. И водку всю мою выжрала. Причем запивала молоком, прикиньте! Ну, водку-то мы все-таки вместе, думаю, выжрали. Потому что я не помню, как вырубился. А утром просыпаюсь, она в дверях стоит уже одетая. И мне такая говорит: я знаю, как тебя зовут, где ты работаешь и где живешь. Если кому-то скажешь про то, что вчера было, тебе конец, понял. У меня муж прокурор. И ушла. А я с тех пор уже два года хожу и думаю: отшпилил я ее тогда или нет?
– Да-а, Паша. История.
– Вечер офигительных историй. Настя, ты классно придумала, респект.
– Давайте выпьем за Пашину историю! Настя, давай выпьем! Настя, ты уснула, что ли? Выпьем, говорю! Витя, теперь твоя очередь.
«На минутку мне пригрезилось, что было бы, если бы мы встретились в моем мире, на моих правилах, а не среди этих пьяных гогочущих питекантропов. Или неандертальцев? В чем разница?.. Неважно! Он – успешный бизнесмен, человек дела, но в то же время такой флибустьер-фрилансер. Он не зависит от обстоятельств места и времени. Он ведет свои дела с горных вершин и из морских впадин, в джунглях Амазонки и песках Сахары. Он современный пират, для которого добывание пиастров – сразу и работа, и наслаждение. Образ жизни…
Я со своим образованием и вкусом работаю где-нибудь в сфере культуры. Курирую какое-нибудь благородное образовательное начинание. Иногда я кажусь себя фрейлиной, под патронажем которой талантливые детки в современных воспитательных домах учатся работать со словом… чувствовать слово, любить его…
Да, слова – это моя стихия, а дела – его. Мне не хватает прагматики, а ему – романтики. И нам обоим, конечно же, не хватает любви. Он твердо стоит на ногах, а я вечно парю в облаках… Я вся раскрыта навстречу этому миру, а ему порой трудно выбраться из панциря, в который он, такой сильный с виду, прячет от жестокого мира свою тонкую ранимую душу. И мы так чудесно дополняем друг друга, взаимно обогащаем! Наш союз полон гармонии и уважения!
Мы посещаем концерты симфонической музыки, не пропускаем ни одной заметной выставки, на каждые выходные он возит меня в Европу. Вена, Берлин, Кельн; опера, биеннале, зимний карнавал. Чувственное напряжение между нами растет… До этого он был рыцарем, но теперь он снова пират… И вот в одном из парижских отелей он заходит вечером вернуть фен… В моем мире у него длинные волосы, а не эти ужасные залысины… Что, у него в номере фена не было? Неважно! Он заходит в мой номер с видом на Эйфелеву башню. И Бастилия падает…
Ой, какой все-таки у бейлиса божественный вкус! Действительно как растопленное мороженое, как мне мама в детстве давала, когда холодное нельзя было. Почему я раньше не пила?! Почему я раньше вообще ничего интересного не делала?!
Так хочется принять Позу Трупа».
– …На мне, короче, такая юбка пидорская и тапочки. Ну, типа я балерина. Я сижу в такой корзине, как типа воздушный шар, но самого шара нет. Сказочная корзина, понял. Она сама летает. Над парком Горького я летаю в ней. Над рекой туда-сюда летаю, что хочу, делаю. Потом думаю: а че над рекой? Надоело! Перелетел опять на набережную и начал телок за сиськи, за жопы хватать. А она такая управляемая, как X5, понял! Мне дядя давал покататься. Я налетался там, наверное, на всю жизнь: снизился, юбку телке задрал, опять высоту набрал. Вот это был кайф!
Но! При этом на мне всю дорогу юбка и тапочки эти пидорские. А это мы у Вована на вписке тогда бухали. Проснулся, а рядом Вован спит. А у меня болт стоит. Во попадалово… И с тех пор думаю, на что у меня тогда болт встал: на то, что я во сне телкам юбки задирал? Или на Вована?
– Сны не считается!
– Витя, мы от тебя самой нормальной истории ждали! А ты нам какие-то пидорские гомофантазии навешиваешь!!!
– Витя, давай пацанскую историю! От души душе душевно в душу!!!
«Как бы я описала это в стиле Толстого… Горбун с низким лбом смеется, насыпает в стакан с темной влагой прозрачных кубиков, отпивает. Пододвигается к девушке с желтыми волосами, пытается сказать ей что-то на ухо, та отворачивается. Горбун встает, приносит продолговатый предмет, расширяющийся книзу, с круглой дырой посередине, от которой к другому концу тянутся проволоки. Начинает бить по этим проволокам пальцами и широко и кругло открывать рот. Все открывают и округляют рты тоже. Девушка с желтыми волосами пододвигается к горбуну, смотрит, как тот бьет пальцами по проволокам, сильнее других округляет рот. Все округляют рты и смеются.
