Никогда не знаешь, как может повернуться к тебе жизнь. Череда светлого белого, череда мрачного черного. И самое ужасное, что от этого все равно не уйти, не спрятаться, как в детстве под кроватью, лишь бы тебя не нашли… тут ты один, совсем один и никто не способен тебе помочь, кроме тебя самого. Жаль, я не понял этого тогда, не остановил себя. Не ощутил того, что и с таким поворотом своей жизни, я мог смериться, в конце концов. Всегда легче, после пройденного. Пережитое, прожеванное, как самое горькое печенье на свете. Все проходит, просто порой нужно находить в себе силы. А еще тогда, я не мог их отыскать. Скорее даже не хотел их найти. Быть может людям свойственно закрываться…проживать все в себе…говоря о том, что их не нужно жалеть, то что они справятся сами, быть может, это значит совсем иное состояние, как бы крик, крик души, что ли, немая мольба о помощи. Не могу отрицать важности одиночества, но это чувство — бомба замедленного действия, которая ждет, лишь малейшего сдвига в нету сторону, щелчок в голове, который ответит тебе на вопрос: 'Какой провод перерезать? Красный или Синий?' тогда я выбрал Красный!
Не зная, как и реагировать, я лишь присел тихонько на асфальт. Толпа почти молчала, а я уже не слышал ничего. Как странен человек, он как хамелеон способен сменить свой цвет. Меняя чувства от одного к другому, я падал в пустоту. Где нет ни света, ни надежды, ни мечты, ни скорби и ни слез. Все стало серым. Окрасилась моя судьба в вечно смертный цвет. Терялся. Как маленький ребенок я искал свою семью. Но Мегги была последней, кто был важен для меня, а теперь я остался совсем один.
Раздавлен, как под катком, но все, же с каплей силы. Я встал и побрел к машине. Позади, слышались крики людей и звуки сирены скорой помощи. Но все было напрасно. Я желал уйти за ней. Ни осталось ничего, что останавливало бы меня. Для меня город был пуст. Теперь я лишь был кадром этой жизни, без души, без чувств. Совсем серым пятном на той громадной пурпурной картине.
Конец жизни я решил создать свой сам. Как смешно вспоминать. Вдавив педаль газа до пола, я спустил руки с руля, опрокинул голову к небу и понесся вперед, петляя по дороге. Вы никогда не думали, что ощущают самоубийцы перед смертью? Нет не боль, не правильно. Им незачем страдать, так как шаги эти уже пройдены. Самоубийца думает, о том, что все остановиться. Как на пленке, нажав кнопку СТОР. Остановится для того, чтобы не было еще больнее. Вам кажется на этом я и остановлюсь? Не глупите, моя часть картины еще не была закончена! Да и я не собирался останавливаться!
Наверное, задаетесь вопросом, почему я спокойно это вспоминаю? Теперь уже нет во мне ни капли тех самых чувств, лишь их отголоски. Я скован цепью неприступности людской. Я жив, но я мертвее всех живых. Который век я шел по дороге усыпанных костей. А ради чего? Ради вселенского баланса. Добро и Зло, дилемма бесконечности.
Какой бред. Я был обычным человеком, а стал носителем чумы. Разве можно поверить в смерть? Пусть мы верим в Бога, Ангелов, но Смерть. Немыслимо! — я осмотрел свое очертание и откинув все мысли шагнул на встречу новой жертве.
После, я никак не мог прийти в себя. Не понимая, моего нахождения в бытие вселенной, я искал свое успокоение, но вместо этого меня сослали за самоубийство на службу Дьяволу и его приспешникам Суккубам и прочим тварям бездны. Теперь я- Смерть. Шло время, хотя я уже и не знаю. Я жил одним днем, действительно одним. Ни что более меня не интересовало. Я не ел, не спал, не читал. Я лишь собирал души умерших и относил сюда.
Внешний мой облик отличался, лишь потускневшей кожей и огромным черным плащом. К тому же я стал еще более хорош, чем до смерти. Мои глаза пылали черными огоньками, вокруг зеленой оболочки, а волосы стали белее снега. Красота моего тела сводила с ума многих тварей преисподни, но я неотступно творил свои дела, не сворачивая с дороги приобретенной после смерти. Я мог бы заполучить все что желал, но Смерть не такая… ей одиночество любовь.
Не могу рассказать, как я стал ею. Будто и человеческой жизни не было у меня во все. Но Мегги, я помнил и сейчас. Как то я хотел прорваться к ее душе, но под запретом те кто обитает в небесах. Я способен лишь собирать поток душ, а все остальное не в моей юрисдикции. А так как Смерть все — таки не положительный герой, ближе, чем все эти твари мне было не найти. Я был знаком с половиной из них это точно. Больше всего меня раздражала парочка ненасытных Суккубов. Таких существ, в людском мире можно было лишь обозвать. А не назвать. Секс они воспринимали, как должное, как воздух, если вам так будет легче понять.
