Во время военной кампании состояние здоровья Павла ухудшилось, потому что он не уделял ему никакого внимания. Ещё в детстве Ромм неправильно оценил его физическую уязвимость, несмотря на безусловно представленную волю к преодолению недугов. В Санкт-Петербурге он получил отпуск для поправки здоровья и к началу следующего года снова был дома. Семья Павла очень просила его продлить своё время пребывания дома, но уже скоро он не мог этого выдержать, так как ему всегда хотелось быть в центре событий. Тейяр де Шарден объяснил позже это стремление быть непосредственным участником происходящего: «Тебе кажется, что ты перерастаешь сам себя и ощущаешь потрясающую внутреннюю свободу… Пойти на фронт означает стремление к достижению высшего мира. Каждый, кто хоть раз побывал под огнём, становится совершенно другим человеком».
Воспоминания о своей юношеской восторженности побудили Павла взять с собой юного сына Александра. Они приехали как раз вовремя, чтобы участвовать в Лейпцигском сражении, во время которого прямо под ними была убита лошадь Павла. Они пересекли Западную Германию, вступили на французскую землю и приняли участие в боях под Шампобером, Монмираем и Вошампом.
Строганов попросил своего друга, родственника и товарища по оружию Иллариона Васильевича Васильчикова[46] последить бдительным оком за своим восемнадцатилетним сыном. Генерал назначил его своим адъютантом и во время отдельных перестрелок удерживал его рядом с собой.
23 февраля 1814 года русские дали Наполеону жаркий бой. Александр Павлович Строганов ехал верхом рядом с Васильчиковым, и вдруг голова молодого человека была снесена снарядом; генерал был забрызган его кровью.
Павел сообщал князю Волконскому:
«40 000 человек наполеоновской гвардии напали на 15 000 человек, находившихся под моим командованием… Победа в этой битве, скреплённая кровью моего сына, стоила ему жизни. Я и до этого уже был болен; когда я получил это печальное известие, мне было дано разрешение на отдых генералом Винцингродом. Состояние моего здоровья плачевно; большую часть времени я лежу в постели… Кавалерия под командованием обоих Васильчиковых и Ланского совершает чудеса. Если бы у царя было бы больше таких офицеров, как они!»
Смерть любимого сына глубоко потрясла Строганова. Он так никогда и не смог пережить этой трагической потери. Его друзья были чрезвычайно озабочены.
Чарторыйский сразу же написал Новосильцеву:
«Дорогой друг, вы слышали о несчастье, которое произошло совсем недавно? Александр Строганов погиб почти на глазах у своего отца, чьё отчаяние не знает границ. Что станет с бедной графиней Софьей Владимировной? Как она перенесёт этот удар? Редко мне что-то доставляло большее огорчение… Несчастье этой семьи разрывает сердце; и это горе, которое ничто не излечит, обрушилось на таких близких друзей! Несчастный молодой человек последовал за своим дедом… Царь хотел бы, чтобы Строганов возвратился теперь в Санкт-Петербург».
Ещё один друг вздыхает: «От его горя нет средства, всё его существо кажется погружённым в глубокую меланхолию».
В наброске к 4-й главе «Евгения Онегина» Александр Пушкин писал позже:
Несмотря на эту потерю, Павел ещё принял участие в битве под Лионом, во время которой он своей безудержной отвагой, казалось, просто искушал смерть. Строганов был награждён орденом Святого Георгия второй степени.
Он и в самом деле потерял всякую волю к жизни. С пеплом своего сына Павел вернулся обратно на родину.
Он покинул Париж 24 года назад вместе с Новосильцевым: ему больше не суждено было увидеть этот город…
