— Ты уже спишь, Алиша? — удивленно спросил Гийом. Его сильный французский акцент показался мне еще более резким. И это его «Алиша». Как же меня бесит, когда он называет меня Алишей!
— Да. День выдался тяжелый. — Для пущей убедительности я зевнула.
— Ты мне даже ни разу не позвонила. Как долетела?
— Гийом, давай поговорим завтра. Я обещаю, что вечером позвоню. А сейчас мне очень хочется спать.
В трубке послышался тяжелый вздох.
— У тебя все хорошо?
— Завтра расскажу. Я теперь без документов, но ничего страшного. Скоро все найдут.
— Ты ведь вернешься в срок? — настороженно спросил Гийом.
— Конечно. Через месяц буду в Париже.
— А Ваня когда возвращается? — Видимо, он пытался хоть как-то вытянуть меня на разговор, поэтому заговорил о сыне.
— Он приедет только в конце августа. Так что некоторое время я буду одна, если тебя это интересует, — раздраженно произнесла я.
— Ты какая-то злая. Наверное, будет действительно лучше, если ты позвонишь завтра.
— Извини, я просто очень устала сегодня.
— Тогда спокойной ночи.
Последовала пауза. Я, честно говоря, уже собиралась сбросить вызов, предполагая, что разговор окончен, но тут Гийом тихо прошептал:
— Я соскучился.
И только после этого я поняла, как по-свински сейчас веду себя с ним. Он ведь ни в чем не виноват. Поэтому, глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться.
— Я тоже, — прошептала я.
— Пока, целую тебя.
— И я тебя. — Сбросила вызов и лбом прикоснулась к двери холодильника. Я вдруг четко осознала, что когда вернусь в Париж, расстанусь с Гийомом. Не хочу снова наступать на те же грабли. Не хочу больше сидеть и ждать, что со временем что-то изменится, и я смогу полюбить его.
«Пора с этим кончать!» — мысленно приказала себе я и отошла от холодильника. Включила ночник и открыла верхний шкаф, чтобы достать кружку.
— А ты в своем репертуаре, Строгая… Снова разрываешься между двумя и не можешь определиться?
Моя рука так и застыла в воздухе. Я резко повернулась в сторону, откуда раздался хрипловатый голос, в котором сквозила откровенная злая насмешка. Женя сидел в кресле в гостиной. Она хорошо просматривалась с этой части кухни. Свет там был выключен. Неудивительно, что я его не заметила. Сейчас, когда на кухне горел ночник и часть гостиной попадала под его слабое освещение, я без особого труда смогла различить мужской силуэт.
Женя поднялся с кресла и медленно направился ко мне. Когда он полностью вышел из тени, я увидела в его руке бокал с виски. На бедрах сексуально болтались темно-серые пижамные штаны и… все! Мои глаза жадно пробежались по его обнаженному торсу. Как там пела Мэри Поппинс? «Ах! Какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что я идеал»? У этого мужчины явно мания величия, иначе он не расхаживал бы в таком виде, когда дома посторонние.
Взглядом ощупав широкие мускулистые плечи и стальной пресс, я мысленно приказала себе поднять глаза и не таращиться на темную полоску волос, исчезающую за резинкой брюк.
Женя не отрывал от меня глаз, которые буквально метали молнии. Желваки на скулах ходили ходуном. Он был зол. Нет, просто в бешенстве!
Только я не до конца понимала причину этой злости. Судорожно попыталась восстановить в памяти разговор с Гийомом, но не смогла припомнить ни слова. Снова эти зеленые глаза меня парализовали.
Женя со стуком поставил бокал на столешницу рядом со мной, отчего я вздрогнула и только тогда заметила, что моя рука до сих пор висит в воздухе. Опустив ее и развернувшись к Жене, я сцепила пальцы за спиной, пытаясь унять лихорадочную дрожь.
Колосов приблизился ко мне вплотную, поднял руку и обхватил мою шею ниже подбородка. Большим пальцем медленно провел по скуле, пристально всматриваясь в глаза.
— Как?.. — глухо произнес он. В нос ударил резкий запах алкоголя. — Как та милая девушка превратилась в такую…
Стерву? Суку? Дрянь? Что из этого списка, по мнению Жени, отражает мою сущность?
Но когда я посмотрела на его приоткрытые губы, все мысли моментально вылетели из головы. Он близко. Он касается меня. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от этой сказочной близости. Подняла взгляд выше. Глаза! В них по-прежнему полыхает ярость, но они смотрят прямо на мои губы. Не отрываясь.
Не знаю, что руководило мной в эту минуту, но я, глубоко вздохнув, резко встала на носочки и прикоснулась к Жене губами. Прикрыла глаза и замерла. Пусть оттолкнет, пусть! Но мне казалось, если я сейчас этого не сделаю, под ногами разойдется земля. Голова закружилась так сладко. И я, чтобы не потерять равновесие, ладонями уперлась в Женину грудь.
Вместо того чтобы оттолкнуть, Колосов вдруг схватил меня обеими руками за талию, больно впиваясь пальцами в ребра. Я застонала в голос, понимая, что сейчас просто умру от разрыва сердца, что оно не выдержит этого бешеного ритма…
Женя ворвался в мой рот языком, и когда я хотела прикоснуться к нему своим, прикусил мою верхнюю губу. Его руки были везде: на ребрах, груди, ягодицах, шее. Своими грубыми и довольно болезненными прикосновениями он как будто заново изучал мое тело.
