Дрожащей рукой дотянувшись до звонка, я помедлила. Мне вдруг вспомнился рассказ Милы о том, как она однажды приходила к Андрею. Боже! Как же ей было трудно решиться позвонить в заветную дверь. Теперь я понимаю, почему она испугалась. Как же тяжело сделать первый шаг. В моем случае первый шаг я буду делать второй раз: два года назад я сама поцеловала Женю. И этот шаг стал для меня неудачным. Может, в этот раз повезет больше? А что если он тоже не мог уснуть ночью? Если верить его словам, то ему так же тяжело, как мне. Я прислонилась лбом к металлической двери и попыталась восстановить сбившееся дыхание. Да уж… Вот мы намутили воду. Как теперь все это расхлебывать? Ведь здесь замешаны не только наши чувства, но и Антона, который, ни сном, ни духом о том, что творится с его невестой. Как же трудно будет с ним объясняться, и вовсе не по той причине, что он не поймет. Просто я не смогу сказать ему, что люблю другого. Что все эти два года любила другого!
Так, Алина! Звони в дверь или уматывай отсюда! И словно услышав команду моего мозга, палец резко нажал на звонок. От испуга я отдернула руку от кнопки и, сняв с плеча сумку, начала ее нервно мять. Почувствовала, как в животе зарождается паника, сердце ухнуло куда-то вниз.
Мгновение и…
Долгожданный звук поворота ключа в замочной скважине…
Дверь открывается…
Передо мной Бог! Я попала в рай…
Волосы, сексуально торчащие в разные стороны, до сих пор хранили капли утреннего душа, которые спадали на плечи и лицо, нежно и плавно скатываясь по коже. На загорелых рельефных руках играли мышцы, так как их хозяин только что взлохматил волосы на голове. Боже! Я бы с удовольствием сейчас провела по этим мышцам пальцами… или языком. Мой взгляд спустился ниже. Тонкая полоска волос спускается по стальному прессу и прячется под полотенцем, обернутым вокруг бедер. Я перестала дышать! Невольно подняла взгляд, так как боялась, что не выдержу этого зрелища, и посмотрела в обеспокоенные зеленые глаза. Так, пора сделать первый шаг. И я его сделала!
Опустила голову, боясь передумать под пытливым взглядом, перешагнула порог и остановилась, размышляя разуваться или нет. Вдруг выгонит? Но Женя молчал. А я боялась поднять голову и посмотреть в его глаза.
Понимая, что от волнения сейчас просто рухну в обморок, я сняла обувь и направилась на кухню, желая добраться до холодной воды. С минуту постояв у входной двери, Женя все-таки пошел за мной. Неужели передумал? Неужели уже не нужна? Заламывая пальцы, я подошла к раковине, достала стакан с верхней полки шкафа и налила из графина воды. Глубоко вздохнула, чтобы успокоить вконец расшатанные нервы, сделала глоток и повернулась к Жене.
Он стоял в дверном проеме и внимательно смотрел на меня... С сожалением? Я понимала, что мои поступки не поддаются логическому объяснению, но ничего не могла с собой поделать.
– Привет, – наконец, выдавила я из себя и улыбнулась.
Реакция Колосова меня напугала. Кивнув головой, он прошел мимо и встал возле стола, обхватив свои плечи руками. Так! Он тоже волнуется! Это уже хороший знак! На мгновение он поморщился и почесал грудь, а затем и затылок. Я сейчас просто задохнусь от его вида.
– Может… – Я сглотнула, чтобы голос звучал более уверенно. – Может, оденешься?
Женя без усмешки просто кивнул в ответ, но, сделав шаг, остановился.
– Жень, я понимаю, что все это выглядит очень глупо и… И глупо. – Я нервно выдохнула. – Но… Я всю ночь думала о нашем вчерашнем разговоре. Ты пойми… – Я сделала нерешительный короткий шаг в его сторону и снова остановилась. – Я ведь…
Алина, ну давай! Признайся, что тоже любишь его, что хочешь с ним быть, но просто боишься. Боишься обжечься, боишься сгореть. Боишься любви. Мысли о том, что я сейчас наконец-то смогу открыто заявить о своих чувствах, признаться этому мужчине, что люблю его, окрылили меня.
– Жень, я ведь тоже… – Боже, как же тяжело это выговорить. Я опустила глаза в надежде, что хоть это придаст мне смелости.
– Жень, я пойду, – услышала я за спиной тихий женский голос.
И тут мне показалось, что я шагнула в бездну с крыши высотки. Пока я медленно поднимала голову, чтобы поймать взгляд зеленых глаз, просто летела вниз, сшибая по пути все выступы на стенах и лоджии. И когда все-таки наши взгляды пересеклись, мне показалось, что я, наконец, достигла земли… Нет, не земли! Бетона! И больно рухнула на него, вдребезги ломая кости, разбивая сердце на мелкие осколки, размазывая душу о твердую поверхность.
Я смотрела в эти глаза и готова была выть от боли, которую СНОВА испытываю по их вине. Я СНОВА наступила на те же грабли. Черт! Как все вышло… ужасно… глупо… мерзко. В Жениных глазах затаилось сожаление, то ли оттого, что так вышло, то ли от понимания, что я его уже не прощу.
