Я издала слабый стон, а он откинулся на кровать и потянул меня за собой. Я легла к нему спиной, положив голову ему на руку. Другой рукой он притянул меня за талию ближе к себе. Так мы лежали несколько минут, пытаясь прийти в себя.
– Жутко хочу спать. Две недели толком не спал. Все в догонялки играл, – тихо произнес Женя, целуя меня в шею и пальцами убирая влажные пряди волос с моего лица.
– Так спи, – прошептала я, чувствуя, что сама проваливаюсь в сон.
– Боюсь проснуться и не застать тебя.
– Такого не будет.
– Нам надо многое обсудить завтра, – сонно проговорил Женя.
– Знаю.
Я прикрыла веки, радуясь, что мои мечты наконец-то начинают сбываться.
Когда я проснулась, часы на комоде показывали пять утра. Совсем скоро надо будет объясняться с Антоном. Тяжело вздохнув, я повернулась к спящему рядом Жене. Его рука по-прежнему крепко прижимала меня к себе, дыхание было ровным. Он улыбался во сне и от этого был похож на мальчишку.
Вот и все! С сегодняшнего дня начинается отсчет моей новой жизни. С Женей. Без Антона. В груди защемило. Смогу ли я нормально жить, зная, что так подло поступила с ним?
Я аккуратно убрала Женину руку, отчего он заерзал и нахмурился.
– Я сейчас, милый, – поцеловала его в губы и погладила по щеке.
Встав с кровати, я огляделась. Что бы накинуть на себя? Не найдя ничего подходящего, отправилась в ванную голышом. Перед тем, как скрыться за дверью, еще раз посмотрела на мирно спящего Женю. Не могу смотреть на него без улыбки. Тем более теперь.
В ванной, подойдя к зеркалу, я взглянула на свое отражение. Боже! На голове гнездо, иначе и не назвать. Точно кукушка! Губы распухли от жадных Жениных поцелуев. На руках и груди начали проявляться синяки. А вот это уже плохо! Я оглядела свое тело. Кошмар! Синяки были везде: на бедрах, на ребрах, на запястьях, на шее…
Колосов…
Но как приятно было вспоминать, при каких обстоятельствах я их получила.
Остатки туши под глазами окончательно исказили мой человеческий облик. Надо хоть смыть. «Ведьма», – вспомнилось, как Женя назвал меня так сегодня после того, как я ласкала его ртом. Кровь прилила к щекам. Я осмотрелась, в надежде найти какую-нибудь резинку или заколку. Ага, в ванной Колосова?
Открыла шкафчик рядом с зеркалом, посмотрела на полках и на самой нижней действительно обнаружила заколку.
Твою мать, Алина! Разве ты не хотела найти заколку? Блин, хотела! Но не рассчитывала. Может, это Милы? Ну, мало ли…
Я потянулась к заколке, но дрожь в обессиленных руках не позволила даже нормально ухватить ее пальцами. Заколка упала. Черт! Если бы еще на пол! Я посмотрела вниз и тяжело вздохнула. Мусорное ведро.
Надо найти что-нибудь другое. Снова обшарила полки, но больше ничего такого не нашла. Скривившись, села на корточки и потянулась рукой за заколкой, которая лежала на дне пустого ведра. И в этот момент меня словно окатили ледяной водой. Или наоборот кипятком.
Рядом с заколкой лежали три использованных презерватива.
Твою мать!
Я резко вскочила на ноги. Откуда только силы взялись? Теперь я очень сожалела, что решила умыться, да и вообще зайти в ванную.
Алина, это все бы-ло! Оно уже про-шло!
Сердце бешено забилось, кровь ударила в виски.
«Две недели не спал», – всплыли в голове слова Колосова. Конечно, уснешь здесь.
Как я могла поверить, что все эти дни он убивался по мне. Ха! Приезжал к дому, ждал, а не дождавшись, отправлялся на поиски замены.
Нет, все было не так! Тогда как, мать вашу? От злости и неспособности нормально соображать, я пнула ведро и вышла из ванной.
Женя продолжал крепко спать.
Почему мое доверие снова трещит по швам? Почему так больно осознавать, что все эти две недели он спал с другими? Мы ведь тогда не были вместе. Но при этом я не спала с Антоном. Черт!
Я села в кресло возле окна и стала смотреть на любимого, к которому в данный момент испытывала только дикую злость. Может, разбудить? Может, поговорить? Нет! Не хочу! Слишком зла, слишком обидно. Снова чувствую себя обманутой. Снова чувствую себя дурой.
Не могу сейчас рационально мыслить. Нужно на свежий воздух… Срочно… Подумать… Голова совершенно не соображает. Какие-то обрывки фраз крутятся. Приложила руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вечно я себя накручиваю.
Твою мать! Он ведь на этой самой кровати с ними кувыркался! Черт! Это был предел. С моей патологической ревностью только и строить отношения с таким, как Женя!
Я поднялась с кресла и стала быстро собирать вещи, разбросанные по всей комнате. Одевшись, я посмотрела на Женю. Люблю. Люблю до одури. До ломки костей. И от этого так больно принять, что вчера или позавчера он был с другой. И творил все то, что вытворял сегодня со мной. Я зажмурилась, отгоняя неприятные картины из головы и повернув ключ в замке, со злостью дернула дверную ручку.
