Алина вдруг резко провела кулаком до самого основания члена, и я, дернувшись, понял, что не хочу, да и не могу больше, довольствоваться подобного рода ласками. Я схватил с тумбочки презерватив, зубами надорвал упаковку, и, убрав руку Алины, натянул резинку на всю длину члена. Не раздумывая, я наклонился и, направив его прямо в горячую плоть, резко вошел.
Алина вскрикнула и отвернулась.
– Черт! – Я в ужасе посмотрел на ее лицо. Она зажмурила глаза, а по щеке покатилась слеза. – Черт! Черт! Черт! Милая, прости!
Господи! Она была девственницей! О чем я думал? Бл*дь! Лбом уткнулся ей в грудь, мечтая отмотать время назад. Сукин сын! Я реально свихнулся, даже не спросил. Но поздно уже о чем-то жалеть. Твою мать! Она была девственницей! Я у нее первый!
– Не останавливайся, – прошептала Алина и подалась бедрами вперед.
Испытывая необъяснимое чувство восхищения, я принялся целовать ее щеки, слизывая слезы, и начал медленно двигаться.
– Девочка моя. – Я просто ошалел от счастья, что стал у нее первым, что до меня к ней никто не прикасался. – Хорошая моя.
Осыпая ее лицо поцелуями, я продолжил мучить себя, очень медленно двигаясь в ее тесной плоти. Но в какой-то момент, потеряв контроль, ускорил движения.
– Боже, девочка моя, как в тебе хорошо. – Алина начала стонать, и я понадеялся, что боль прошла. – Любимая моя девочка.
Я резко остановился, испугавшись собственных слов, и посмотрел на Алину. Похоже, она даже не расслышала их. Я пальцем прикоснулся к ее щеке. Алина открыла глаза и непонимающе уставилась на меня. Я понял, что сейчас просто задохнусь от нахлынувших чувств, которые мог объяснить только одним словом... Любовь? Да, в свои двадцать два года я впервые испытал это чувство. И, если честно, оно пугало меня.
Прижавшись к губам Алины, я продолжил движения, ритм которых стал возрастать, а руками начал ласкать грудь, иногда опускаясь к ней языком.
Алина с каждым толчком издавала стон и выгибалась мне навстречу. Черт! Я сейчас реально кончу.
Я прошелся губами по ее щеке и прикоснулся к уху, языком поиграл с мочкой.
– Тебе хорошо?
Она кивнула. Я резко вошел в нее, не в силах сдержать безумное желание затрахать ее до беспамятства, чтобы она потом еще несколько дней чувствовала, что я был в ней. Алина издала громкий стон, и ногтями впилась мне в плечи. Твою ж... Ей должно быть больно!
– Прости, милая, – прошептал я ей в шею.
Она покачала головой:
– Не останавливайся, пожалуйста. Только не останавливайся.
