- Это да, сложно. Но зато вы организуете классные штуки! И первокурсники адаптируются, и нам в радость посмотреть на их концертики, так что вы молодцы. Удачи!
- Это да, - она рассмеялась.
- Мне уже надо идти, так что... Приятного, - я повесила сумку на плечо и взяла поднос.
- Спасибо.
- Пока!
Я подрабатывала в библиотеке с трех до шести каждый день.
Пока я работала в читальном зале, вокруг постоянно кто-то был - студенты и некоторые преподаватели нередко приходили сюда после пар, чтобы заняться научной работой. Но на прошлой неделе моя миссия там была завершена, и меня перевели в абонемент, где я спокойно сортировала учебники на предмет их пригодности к использованию. Абонемент занимал сразу два небольших кабинета, и, отобрав определенное количество книг, я должна была отнести их в соседний класс, где их забирала еще довольно молодая, но с хмурым лицом библиотекарша.
Сегодня мне попадались в большинстве своем еще не совсем старые книги по журналистике. Они выглядели совершенно новыми, несмотря на издание десятилетней давности, словно (а я уверена, что так оно и было) ими совершенно не пользовались. Я собиралась перенести их в разряд нормальных, но не была в этом уверена, поскольку подобные учебники следовало менять чаще из-за их быстрой неактуальности.
Собрав стопку из десяти книг, я примерилась и прибавила еще две, решив, что смогу пройти с ними пару метров до соседнего кабинета.
На удачу дверь кабинета открывалась наружу, и я без труда открыла ее, но учебники едва не вывалились на пол и заодно на мои ноги в красных кедах, когда оказалось, что мимо дверей кто-то проходил.
- Зимина! - ой, ну кто бы сомневался, что из всех преподов я столкнусь именно с ним. - Почему ты одна таскаешь такую тяжесть?
В первую секунду я опешила. Недоуменно посмотрев на него, я отметила хмурый взгляд дождливо-зеленых глаз, и во мне взыграл феминизм.
- Не такая и тяжесть, Олег Витальевич, - я чуть поджала губы и прижала книги поближе к себе, перехватив их поудобнее.
- Дай сюда, - упрямо сказал он и резко перехватил стопку, держа ее на одной ладони и сверху придерживая подбородком, чтобы не свалились учебники.
- Я и сама могу...
- Никто и не спорит.
- Это моя работа, вообще-то.
- Скажи-ка мне, Зимина, - Строгов подошел к нужному кабинету, дверь в который оказалась закрыта, - как ты собиралась попасть внутрь? Зубами ее открывать?
Я поджала губы и придержала ему дверь, которую он открыл сам свободной рукой. Олег Витальевич спокойно положил книги на стол и обаятельно улыбнулся библиотекарше, которая при виде его даже спрятала свое постоянное хмурое настроение за улыбкой. Я тут же опустила взгляд на ее правую руку, отмечая, что кольца на безымянном пальце нет, как и его легкого отпечатка. Ну, тогда все ясно.
- Олег Витальевич, здравствуйте...
Он начал говорить что-то в ответ, все также ослепительно улыбаясь, а я, решив не перебивать его словами благодарности, поплелась перебирать следующую стопку учебников, пока библиотекарша не напомнила мне о моих обязанностях.
Спустя двадцать минут за работой я вынуждена была признать, что не так уж ослепительно Строгий и улыбался. Если по совести, он вообще улыбался редко, на свои шутки, например, когда у нас преподавал в прошлом году, а вне аудитории всегда ходил без тени улыбки, иногда даже хмурый и всегда собранный, строгий, словом, вполне соответствовал своей фамилии.
- Зимина, к доске.
Я и не сомневалась, честно скажу.
Когда мы узнали, что наша преподавательница по философии заболела, как и все нормальные студенты, успели обрадоваться незапланированным свободным часам. Только радость эта продлилась ровно до того момента, как нам сообщили о замене преподавателя. Кажется, болезнь плавно перетекла в отпуск, и просто вычеркнуть пары не получилось.
Я помнила, как Строгий вел у нас в прошлом году. Все парились из-за зачета, потому что мало чего понимали в его предмете, но многие, в том числе и я, получили его автоматом за хорошо сданный тест и ответы на семинарах. Однако и те, кто завалил все, что можно, и остался без вспомогательного козыря в рукаве в виде докладов у доски, особо не потели от страха за неуд в зачетке - простое "раскаиваюсь" на вопрос Олега Витальевича о муках совести помогло получить заветный зачет.
И сейчас я раздумывала, насколько философия была важна для него, и можно ли будет на экзамене также раскаяться.
- Расскажи про Эпикура, Зимина. - Строгов привычно и непонятно для нас похлопал меня по плечу, рукав шифонового платья тут же сдернулся вниз, обнажая лямку от бюстгальтера.
Я машинально вернула рукав на место, следующим движением поправляя волосы.
- Что именно про Эпикура? - решила потянуть время я, пытаясь составить более-менее логичный рассказ из того, что я про него знаю, а знала я минимум.
Наверняка это был не очень удачный вопрос...
Строгов посмотрел на меня скептически, левый уголок губ чуть пополз вверх в усмешке, я перевела взгляд на его зеленые глаза.
- Давай про его сад.