Бесконечные утренние мойки взлетных полос по часу, выбивали из сил. Добавив сюда еще наряды по кухне, спать приходилось по три часа в сутки и можно было легко уснуть, сев на лавочку или спрятавшись где нибудь за казармой, только закрыв глаза.
Отдельным моментом была еда – ее всегда было мало. На втором месяце службы, заявился в гости Федот с друганами, приехав в Москву за джинсами, зашли ко мне в часть – я первым делом задал вопрос: – "Жрать есть че"? Они ржали надо мной, какой я чумазый и с руками все в цыпках. Через полгода смеялся уже я, когда он поехал служить в тайгу к медведям, в Хабаровский край.
Один раз ещё приехали ко мне родители с сестрёнкой – мне дали увольнение на три дня. Это был праздник – я спал и кушал с утра до вечера, старослужащие смотрели тяжело – только прибыл, а уже мамка приехала кормить.
На первой вечерней проверке когда дежурный выбирал наряд, он смотрит в глаза – все опускают их, я смотрел и улыбался – это вызвало у него удивление и отвечая радостно "есть", получаю еще один за наглость улыбаться. Через неделю, меня знали уже по фамилии все офицеры и чтобы кого то не искать, просто кричали "Эрзя".
Так и перед концертом в честь присяги, кричат: – "Кто играет на гитаре"? – "Эрзя". Ок, бери гитару и репетируй, есть два часа. Побренчав, подумал что, петь буду грустную, Никольского -"О чем поет ночная птица". И вот я стою на сцене, зал полон, командиры, гражданские, все смотрят на меня, прожекторы светят, я в сафитах – начал. С чувством запел, от волнения и сопереживания в песне задрожал голос и в припеве, на самой высокой ноте, сорвался фальцетом – в зале заржали.
Да, пение не мой конек, узнал эту правду от первой жены – не поверил, женился второй раз – все повторилось и только когда мне в караоке баре закричали -"Заткнись бл.ть, у тебя голоса нет", покончил с этим на всегда, но побренчать иногда хочется, вспоминая как я пел целому засыпающему общежитию в стройотряде и чувствовал себя "звездой".
В карантине я был "особенный красноперый", так как я должен был служить во взводе охраны штаба, ко мне несколько раз приходил особист беседовать, на предмет таковой годности. Расспросив меня, кто сидел, кто живет за границей, поговорив на сторонние темы он решил, что дело сделал.
Но из разговоров сослуживцев я узнал что, быть "красночом" западло (да и дядя у меня "сиделец" был), лучше уж устроиться работать на ЖБИ, к концу службы можно заработать на старенькие жигули. Я подумав, что такие деньги мне не помешают, при очередном собеседовании объяснил особисту, что нет желания служить в штабе, а хочу помочь маме – заработать денежки и попросил оставить в стройбате.
Вида он не подал, но в деле об этом написал точно, потому что, после этого я единственный кто, не получил даже ефрейтора к концу службы и пытаясь выехать во Вьетнам по контракту на заработки в конце службы – тоже получил отказа сверху.
