- Это неважно... У нас появляются конструкторы, которые сразу думают, как продать то, что они рисуют. Реформа действует. В нашу систему не хотите?
- Да я только что устроился...
- Понятно. Но, если что, вот мой рабочий телефон. Кстати, цветной видеомагнитофон действительно перспективен. Вы видели новую модель "Урана"?
Он подошел к одному из телевизоров на стенде, с не слишком большим экраном, и щелкнул выключателем. Изображение оказалось цветным и неожиданно сочным.
- Кинескоп с сеткой вместо маски. Размеры как у черно-белого. Но пока не получается увеличить размеры экрана.
- Делайте с малым кинескопом. Для кухни.
- Цветной? Для кухни?
- Ну он же дешевле с хроматроном, или как он у вас называется. А монтаж удешевят микросхемы.
- Занятно... - произнес Зернов и машинально прибавил звук.
На экране метались людские фигуры, горели груды покрышек.
- Беспорядки в городах Чехословакии нарастают, - услышал Виктор голос Игоря Кириллова, - в Праге действиям полиции препятствуют депутаты парламента, вставшие между полицейскими и участниками волнений...
- Атомную бомбу кинут и мир успокоится - с чудовищной невозмутимостью произнес Зернов.
- Думаете, до этого дойдет? А как же общественность, борьба за мир? Пагуошское движение?
- Какое Пагуошское движение? - Зернов лениво двинул плечом. - Вы извините, надо помогать Верочке, а то ее совсем вопросами засыпали...
- Пагуошское движение? Нет, никогда не слышала.
К началу одиннадцатого Соня у эконома не появилась. Виктор подошел к "Победе" за полчаса до сеанса и не зря; уже через пять минут в свете фонарей он увидел, как от Дворца к нему спешила
- Прости, я не успела позвонить, - взволнованно ответила она, когда Виктор забирал у нее неизменный атрибут советской женщины, оказавшийся, впрочем, не слишком тяжелым. - Публика долго не отпускала.
"Значит, ученые у них ядерную угрозу не контролируют. Ну да, конвергенция-дивергенция, ответственность политиков, зачем тут дергаться, это мешает карьере. Че тут думать, делаем, а наверху - только в гуманных целях. И фантасты крутились в среде не диссидентов, а верноподданных."
Контролерша машинальным движением оборвала два сине-зеленых билета. В огромном фойе "Победы" уже не играл джаз; на полотно экспонировали виды Брянска из диапроектора, и похожий на секретер музыкальный автомат крутил за полтинник Мануэля. Под звуки "Tonight" перед эстрадой дергались молодые парочки, оставившие на креслах пальто и куртки.
- Рано пришли... Я рано пришла. - вздохнула Соня. - Поставь сумку, тебе, наверное тяжело держать. Там халат и кое-какие вещи.
- Пойдем в буфет. Возьмем шампанского или коктейлей.
- В кинотеатре алкоголь запрещен. Только пирожные и шоколад.
- Возьмем пирожные и шоколад. У вас тут очень экономно живут.
- Везде экономно живут. Шиковать неприлично.
- А как же сталинские квартиры?
- Те, кто там живут, тоже не шикуют на публике.
- Интересно, что говорят американцы, когда приезжают к нам?
- Они говорят, что русские очень рациональны. Слышал, Форд недавно построил совместное предприятие с ЗиЛом?
- Микроавтобусов "Циклон"?
- "Космоплан". Хорошо идут в Америке. Косыгин сказал, надо иметь у нас немного образцовых капиталистических предприятий, чтобы учиться опыту.
- Следишь за новинками автопрома?
- Все следят. Просто ты не смотришь телевизор. Пока не смотришь. В Союзе скоро все будут смотреть телевизоры, даже на Чукотке, через спутник.
Фильм оказался потрясающим. Не то, чтобы они с Соней хохотали полтора часа, хотя зал то и дело взрывался от хохота - нет, дело не в этом... Это надо видеть. Надо погрузиться в эту атмосферу пессимизма, недоверия, разочарования и цинизма, созданную великим режиссером. Надо видеть эти сцены, то погружающие зал в мрачную темноту, то, наоборот, создающие контрастными планами чувство потустороннего, фантастического мира, перекрещенного косыми линиями оконных переплетов, так похожими на тюремные решетки. Надо ощутить себя потерянными в огромном городе, городе дождя, с блестящими от воды стенами зданий и тротуарами, с отражениями фонарей в лужах, с каплями в свете фар. Надо прочувствовать это медленное нагнетание напряжения от эпизода к эпизоду, вплоть до появления призраков. Надо было слышать эту музыку - прекрасную музыку Андрея Петрова, доводящую зрителя до чувства элегантной безнадежности.
