В его руках появилась потертая оловянная фляжка размером с пачку "Беломора".
- Нет, спасибо.
- Еще непривычно, что здесь подают все сразу. Как я узнал, это из экономии. Одна девушка может обслужить больше персон... Скоро подойдут наши соседи. Это немцы.
Слова и фразы вылетали у Жана-Луи быстро и непринужденно, как у ведущего телешоу; Виктору было немного странно это было слышать на фоне степенно расходящихся по своим местам посетителей.
- Из Германии? - переспросил он.
- Да, доктор Конрад Зигель, профессор психологии, и его переводчица и личный секретарь, Габи Лауфер. Как раз по вашему случаю. Профессор старый пройдоха - вчера он уговаривал меня продавать ему любую информацию о вас. Советы ему не доверяют и не позволили напрямую работать с вами. Остерегайтесь его - возможно, он связан с немецкой или американской разведкой. Делает вид, что не знает русского языка, а сам подслушивает разговоры. А вот мадам еще о-ля-ля! Профессор таскает ее для прикрытия, хотя она вряд ли догадывается об этом. Кстати: она совершенно одинока и, судя по глазам, в поиске мужчины. Но - очень осторожна и боязлива. Я пробовал познакомиться с ней поближе; она намекнула, что я слишком молодой и легкомысленный. Попробуйте, может к вам у нее будет больше доверия.
- Полагаете, у меня есть шансы на успех у молодой красивой женщины?
- Несомненно. Здесь в городке только так называемые культурные развлечения. Невозможно найти
По проходу между столиками двигался седой полноватый человек в темно-синей пиджачной паре. Красный галстук на белой рубашке издали бросался в глаза. Из ворота рубашки античной колонной подымалась толстая шея, перераставшая в щеки и подбородок. Над подбородком виднелась стандартная улыбка под коротко подстриженными седыми усами, почти не выделявшимися на загорелом лице, приветливый взгляд за стеклами очков в тонкой золотой оправе, правильный стандартный нос, который даже казался чуть маловат по отношению к шее, и венчала это все простенькая прическа с пробором. Было в этом человеке что-то от добродушного морского льва с субантарктических островов вблизи Новой Зеландии, только усы короче.
Рядом с профессором, почтительно отставая на пол-корпуса, следовала женщина по виду лет под тридцать, в строгом коричневом платье со скрытыми пуговицами, белым отложным воротничком и широким поясом с большой пряжкой, однотонный капрон цвета африканского тела, без всяких провокационных сеточек и кружев, обтягивал линии ног. Женщина была стройна, но это еще не была входившая в моду худоба; спортивная фигура, скорее, была данью эталонам красоты все той же Марики Рекк. Овальное лицо с густым макияжем ресниц казалось немного удивленным и беззащитным; длинная шея и локоны прически-боб, менее пышной, чем у Жаклин Кеннеди, только подчеркивали эту беззащитность. Хорошо выраженные скулы с удлиненными макияжем глазами создавали легкое впечатление чего-то восточного. В этой женщине не было стандарта фотомодели или провокационности актрисы; она, скорее, производила впечатление давней знакомой, неожиданно встреченной в этом лесном уголке. Жан-Луи тут же поднялся и, представляя Виктора, услужливо отодвинул даме ее стул; она застенчиво прочирикала "мерси, месье" и оставалась стоять, ожидая, когда босс займет свое место.
Виктор вдруг с ужасом осознал, что он не знает всех тонкостей обеденного этикета у немцев и французов. На всякий случай он взял карандашик и стал черкать в меню заказ на следующий день. Не будем подчеркивать внимание к даме, думал он, хватит уже Инги из советских девяностых.
- Здраф-стфуй-те! - громко произнес профессор, присаживаясь за столик. - Я есть Конрад Зигель и я ре-фа-шист... о, найн, найн! я есть ре-фан-шист.
- А меня зовут Габи, - произнесла женщина, почти без акцента, - то-есть, Габриэла. Я секретарь-референт, и я вне политики.
- Очень приятно. Меня зовут Виктор Еремин и я не склонен к злоупотреблению спиртными напитками.
Конрад вопросительно повернул массивную шею в сторону Габи, та перевела. Изо рта профессора вулканически вырвался громкий смех; он хохотал заливисто, откидывая голову назад, и даже вытер проступившие слезы платком.
- Русский юмор... - по-немецки произнес он, отдышавшись, - это очень неожиданный ассоциативный ряд. Способность к сопоставлению несовместимых вещей. Вы очень незаурядная личность, господин Еремин, мне жаль, что пока мне не разрешили работать с вами. А мы, немцы, аккуратный народ и не можем нарушить запрет, даже если он странно выглядит.
- Из-за реваншизма?
