- ...и дадут сокрушительный отпор подобным нарушениям! - завершил Левитан. Экстренное сообщение кончилось, и дикторы перешли к обычному перечислению результаты предпраздничной трудовой вахты и событий культурной жизни. После прогноза погоды вещание разродилось радостным маршем - "Мы, коммунисты, правдой сильны своей..."
- Может, это попытка путча и провокация каких-нибудь неонацистов, - задумчиво произнес Виктор, - разберутся. Кстати, с легким паром!
- Что? Ах, да. Ты хочешь принять душ? Там есть еще одно полотенце и мочалка. Я пользовалась своими, нам это рекомендовали перед поездкой.
"Будем надеяться, что она не станет стрелять через дверь. У нее была возможность раньше, как и обыскать мои вещи. И вообще это все какой-то бред. Почему немцы полезли, если путч провалился? Творится что-то неестественное, прямо как в старом эфэргешном фильме, . "Представьте, привидения бывают в наши дни, бывают в наши дни, бывают в наши дни." Кошмарные времена в Шпессарте..."
Когда Виктор вышел из душа, небо уже начало светлеть. Габи убрала постельное белье, сложила диван и оделась; теперь на ней было серое клетчатое платье с широким поясом, темная блузка с высоким воротом и черные чулки. Вещи Виктора были аккуратно сложены на стуле. Мурлыкал телевизор.
- Мне удалось поймать Би-Би-Си, его меньше глушат, - грустно сказала она. - Фон Тадден заявил, что чехословацкое правительство отравило протестующих, и поэтому германский народ пришел на помощь чехословацкому, чтобы помешать расправе над мирными людьми. Кеннеди тоже осудил чешское правительство и обещал, что если советско-китайский блок используется ситуацией для захвата чужих территорий, он окажет Федеративной республике военную помощь... Виктор, мне страшно. Даже самые храбрые люди не могут привыкнуть к войне.
Она подошла к нему и положила голову на грудь.
- Ты же гражданское лицо, - ответил Виктор, - наверное, вас вывезут через какую-нибудь нейтральную страну. Когда конфликт закончится, мы сможем снова встретиться. Ты же видишь, что идет по телевизору?
- Что? Какой-то фильм, там солдаты...
- "Армия Трясогузки", детский. Если бы начались масштабные действия, пустили бы что-то посерьезнее. Ты звонила своему шефу?
- Да. Он не может связаться с посольством, там занято. И еще он просил, если к обеду ситуация не прояснится, выехать в Москву и добраться до посольства. Ты сможешь мне помочь?
- Если за мной не придут и если выезд не перекрыт. Лучше не допускать нарушений режима. Мне никто не звонил? Я предупредил администратора, что задержусь в твоем номере.
- Никто.
- Значит, я пока не нужен.
- Ты произнес это так спокойно... Знаешь, я бы хотела остаться с тобой в России. Даже просто любовницей. Меня возбуждает чувство тревоги. Я могла бы работать переводчицей, на них большой спрос во время войны...
"Надо как-то связаться со своими, узнать, что делать, а для этого выбраться из номера", подумал Виктор.
- Ты не помнишь, с какого времени здесь столовые?
- Что? - Габи не понимающе уставилась на него.
- Столовые. Пока деньги здесь что-то значат, надо позавтракать.
- Кафе внизу круглосуточно. Ученые - беспорядочный народ. Я закажу в номер.
- Полагаю, лучше пройтись, чтобы не создавать впечатления, что мы прячемся. Кроме того, если ты со мной рядом, сразу будет видно, что ты не русофобка. Может, ты вообще из антифашистов.
- Я поняла. Только немного погоди, я сделаю прическу. Как ты думаешь, эта одежда подходит?
- Нормально. Звезду на пилотку цеплять не надо. А я пока заскочу в свой номер. У меня там зубная щетка. Привычка, - и он развел руками.
В вестибюле было умиротворяюще тихо, и в честь праздника на стойке администратора появился букет красных гвоздик и красивый постер с "Авророй". Администраторша его поздравила; не было похоже, чтобы трагические события в Европе как-то повлияли на привычный ход жизни.
- Кафе в праздник работает? - осведомился он.
- Оно всегда работает. Сегодня туда привезли парфе, можете угостить даму.
- Обязательно. Надо показать, что мы за мир и счастье всех народов.
Узкий закуток его номера сегодня казался необычайно уютным. Виктор подошел к телефону.
"Так, а куда звонить? Они же не дали номера для связи. Пойду спрошу на вахте."
Он уже повернулся к двери, как за его спиной затрещал звонок; Виктор бросился к столу и схватил трубку.
- Виктор Сергеевич? - услышал он голос Лехтонена.
- Я слушаю.
- Вы не могли бы вернуться в номер госпожи Лауфер?
- Сейчас. Только кое-что заберу.
- Хорошо. По возможности оставайтесь в ее обществе.
- Какие будут вводные в связи с... вот этим всем?
- Никаких. Ориентируйтесь по обстановке.
- А как вам позвонить, если что?
- Вы не должны нам звонить. Так надо.
- А если что-то случится?
В трубке послышались шорохи, наступила пауза. Наконец, знакомый голос произнес:
- Никто толком не знает, что случится в следующие часы.
Габи стояла у окна с расческой в руке и смотрела наружу, на площадь, где трактор "Беларусь" со щетками и бульдозером сгонял остатки снега перед демонстрацией.
- Ты готова?
