В общем, славы Илья Шульженко получил достаточно. А затем, после того как власть сменилась, он быстро сообразил, что с партизанщиной и террор-акциями пора заканчивать. Он вышел в отставку, его приметил Лыков, и бывший каратель стал одним из личных порученцев президента, а одно время даже определял политику всех центральных телеканалов. Однако быть управленцем ему быстро наскучило, Илья ушел в свободное плавание и стал самым известным журналистом современной России. Почти везде он был желанным гостем, и не было такой двери в государстве, которую бы Шульженко не мог открыть. И теперь, после того как нашим ОИБ было отвергнуто шесть его заявок на репортажи из отряда «Акинак», он обратился к своему покровителю, и настала моя очередь стать его «трофеем».
Ну, это нормально, тем более что стиль неформально-ситуационного интервью, который был фишкой Шульженко, мне импонировал и не должен был доставить лишних хлопот. Всего-то и требовалось, что прожить один день моей жизни и по ходу дела, в основном при перемещении от одного места к другому, отвечать на его вопросы, которых должно быть около пятисот. И единственный минус во всем этом деле то обстоятельство, что вопросы новой звезды русской журналистики непредсказуемы, а редактировать его выступление или отдать приказ это сделать ОИБ я не хочу, поскольку считаю, что раз уж согласился на показ своей жизни, она должна быть показана без особых купюр, как есть. Впрочем, так даже интересней, а Илья человек грамотный, он на «нашей» стороне и свою работу должен сделать красиво.
На следующее утро Шульженко, стройный сорокалетний брюнет с цепким взглядом, в черной униформе «Акинака» с буквами ОИБ на погоне, уже был в Рудияре. Мы с ним быстро обсудили сценарий, и Илья запустил свои кинокамеры – три летающих на антигравах шарика, сантиметров по десять в диаметре, новейшие мардунские образцы, которые стоят очень дорого. Но видимо, у русского журналиста, который немало своих материалов продавал иностранным телекомпаниям, деньги водились, и он мог себе позволить многое, в том числе и хорошую аппаратуру. Так начинался съемочный день.
Мы с женой позавтракали и расстались, журналист при всем этом как бы слился с фоном и полностью сошел за своего, это его талант. И получилось так, что вскоре я уже забыл о присутствии Ильи и не обращал на него практически никакого внимания. Это как есть адъютант и охрана, а ты их не замечаешь, так и Шульженко ничем от моих «акинаков» не отличался, и вспомнил я о нем лишь тогда, когда по плану должен был дать первое интервью.
Моя бронемашина шла к полигону невдалеке от «Изенгарда», мы с Ильей расположились в салоне, он держал на коленях один из своих дорогих аппаратов, которым вел видео и аудиозапись нашего разговора, и задавал вопросы. Что мне понравилось, вел он себя как профессионал высокого уровня: не выпячивал собственную личность, излишне не наседал, но и не отступал, и если я уходил от ответа, то он повторял его, меняя формулировку и смещая акцент. И все это с хорошими манерами, четким пониманием того, что он хочет узнать, знанием тонкостей межпланетной политики и отрядной жизни, без ссылок на свои обширные знакомства и поливания грязью кого-то из тех, у кого он брал интервью ранее. В общем, подать себя и создать положительный имидж Шульженко мог, и, учитывая его острый ум и отличную наблюдательность, говорить с ним было в удовольствие, не часто встречаются люди, которые могут меня озадачить.
Интервью прошло вполне достойно и интересно. День и вечер пролетели как один миг. И уже глубокой ночью, простившись с Шульженко, который отправлялся на Землю, я снова остался один в своем домашнем кабинете, за кружечкой чая; прежде чем отправиться на отдых, прокручивал в голове наиболее запомнившиеся вопросы журналиста и раскладывал их на составляющие. Работа, отряд, дела герцогства, политические моменты и отношение к тем или иным людям или событиям – все это понятно и ожидаемо, но помимо таких простых и незатейливых тем были сложные и непростые, которые командору «Акинака» могут задать очень немногие. Не потому, что это под запретом, а по той причине, что не всегда ответ будет соответствовать ожиданиям, и он влечет за собой новые вопросы.
– Скажите, командор, – спросил меня Шульженко после «дежурных» вопросов, ответы на которые он и так знал, – а почему вы не стали правителем Земли, ну или хотя бы России? Ведь у вас для этого было все, а вы уступили дорогу другому, не менее достойному кандидату, но совершенно никому на тот момент неизвестному. На что вы опирались, принимая такое решение и отходя в сторону от самого высокого кресла в Кремле?
Я ответил не задумываясь:
