Левшин поднимает голову:
— Новый микрорайон без продовольственных магазинов, без булочной и аптеки, в одном из домов детская поликлиника — все это в первых этажах. Я хотел бы видеть, как вы отказали бы при этих обстоятельствах райкому.
— Секретарь райкома по нашей просьбе выезжал на стройку.
— Ну?
— Он посмотрел работы и график, сказал, что слишком дорогую цену надо заплатить за сдачу.
— Ну?
— Он не возражает, чтобы закончили монтаж и сдали только первые этажи… Остальное позже.
— Кто вас уполномочивал?! — кричит Трошкин.
— Подожди! Накричался уже сегодня! — обрывает его Левшин. Он встает и подходит к Васильеву. — Вы молодец, правильно поступили, по-партийному…
— Почему же вы не нашли в себе силы отказать райкому, как это сделал наш главный инженер по отношению к вам?
…Беленький усмехается:
— Здорово! Ну, а что ему ответил Левшин?
— Васильев еще добавил: «Вы знаете, по-моему, от спешки много бед в строительстве происходит. Разве райком настаивал бы, если б вы доказали расчетом, что эти дома за месяц построить нельзя?»
— Ого! Ну, Левшин, конечно, зашумел. Что он ему ответил?
— Он сказал: «И это вы говорите по-партийному!»
Беленький задумался. Несколько шагов мы шли молча.
— Ты знаешь, Виктор, очень это помогает в жизни… очищает как-то.
— Что?
— И слова Васильева, и ответ Левшина, и то, как секретарь райкома поступил…
У торца второго корпуса экскаватор «Беларусь» черпал из большой кучи песок и отправлял его в бункерок. Из бункера песок поступал в старенький, видавший виды растворонасос, покрытый пятнами известки и кусками окаменевшего цемента. Другим растворонасос никто не видел, и казалось, именно таким выпускает его завод. У машин тоже по-разному складывается жизнь. Вот, например, каток. Ходит себе целый день, неторопливо укатывает асфальт, — посмотрите, какой он чистенький! Какая пестрая окраска — желтая с красным, — словно вельможа при дворе! А есть серенькие машины — работяги. Как их ни крась, вечером все равно уже перепачканы…
Насосик яростно сопел и чавкал, глотая воду и песок. Рядом стояли Косов и Шуров.
— Наверх? — удивился я, проследив за шлангом.
Шуров, как всегда при встрече со мной, изобразил на лице крайний испуг.
— У тебя что, язык отнялся? — строго спросил Беленький.
— Очень всегда пугаюсь, когда они приезжают, — серьезно, что особо подчеркивало насмешку, сказал Шуров, показывая на меня. — Это еще с башенных кранов, помните?.. Так и кажется, что вот сейчас они что-нибудь запретят.
Я рассмеялся:
— Шуров ярый противник всякого начальства… Единственно, что остается, самого его назначить начальником.
— Ладно тебе ваньку валять, отвечай! — приказал Беленький.
— Прямо наверх, Виктор Константинович, — сказал Косов.
— А вода?
— Вода уходит. Мы просверлили в плитах отверстия… Конечно, зимой и осенью нельзя. А сейчас все быстро высыхает.
Вокруг импровизированной установки начали собираться люди. Подошло начальство строительных управлений — Визер, Морозов, Том Семенович. С перекрытия соседнего дома спустился наш старый знакомый — прораб Соков. Я поздоровался с ним, он смущенно улыбнулся и принялся рыться в пачке чертежей, которую по привычке таскал с собой. Рядом с Соковым его бригадир Сергей Корольков в синем комбинезоне, подпоясанный офицерским ремнем с большой звездой, ну и, конечно, Гнат.
— Ну, инженер, что скажешь? — с ходу закричал Гнат. — Какой номер Косов выкинул! Все носилки побоку… Как когда-то наша с тобой «чихалка» на высотке, помнишь?
— По-моему, это не плохо, если, конечно, вовремя не подали на перекрытие песок краном.
— А почему «если», да еще «конечно»? — вдруг спросил Морозов. По его тяжелому загоревшему лицу прошла судорога. — Почему это вы присваиваете себе право так просто решать довольно спорные вопросы?
Я удивленно посмотрел на него.
— Тут не оперативка, надеюсь, а беседа, так сказать, на рабочем месте… Надеюсь, вы не попросите меня уйти? — Морозов с вызовом смотрел на меня.
Разговор оборвался. Только насос чихал, давился и тяжело заглатывал странную смесь песка с водой.
По рангу мне полагалось сохранять спокойствие.
— Нет, — сейчас не попрошу, — ответил я и добавил: — Вы можете не бояться.
Беленький громко рассмеялся:
— Ты, Морозов…
— Подожди, не лезь не в свое дело! — грубо оборвал его Морозов. — Тут не смешки, а серьезный разговор. — Он положил свою большую руку на насос. — Почему-то считается самым высоким классом работать по формуле: «Максимально использовать кран на внутренних работах». Так? Или точнее: «Пока все работы на этаже не выполнены, перекрытие не монтируется». Так?
— Так, — сказал Гнат.
— Вот видите, — Морозов смотрел на меня, — вы даже бригадирам эту формулу вбили в голову. А вот сегодня Косов и прораб Шуров показали совсем другое. Посмотрите, это настоящая механизация, вся цепочка от погрузки до укладки песка в полы механизирована… А когда вы подаете песок краном, что тогда? Ну, что, Гнат?
Гнат пожал плечами:
— Подаем механизмом.
— Нет, — тихо сказал Косов, — до того, как подаем механизмом, мы вручную грузим песок…