— Считай, что ты уже оформился и простился. — Быков заметил, что Янин при этом улыбнулся («Видно, не такой уж тютя!»). Быков разгладил бумажку, покрытую какими-то жирными пятнами («Неряха какой!»), и поперек ее написал резолюцию об увольнении Кима и зачислении Янина.
— Вот бери, прячь, — сказал он Киму. — Ты-то не ошибешься карманом. Верно? — И повернулся к Янину: — Как вас?
— Меня зовут Том Семенович… А как вас? — спокойно спросил Янин.
Оборвать следовало воробушка, видно стреляного. Сразу приструнить, чтобы знал, куда попал. Быков вспыхнул.
— Знаете… — начал он, но, увидев невинное лицо Янина, оставил эту мысль. Вот свяжись с таким, только нервы попортишь, недоделанный он, что ли? — Меня зовут Владимир Яковлевич Быков. Вас еще что-нибудь интересует?
— Извините, плохая память у меня. — Янин вытащил потрепанный блокнот. — Сейчас запишу: Яков Владимирович…
— Владимир Яковлевич, — шепнул Ким.
— Ах да-да.
Ким все не уходил. Быков понимал, надо бы ему, конечно, проводы устроить… Ни черта, — в самое трудное время убегает, польстился на должность! Быков встал и вышел из конторы.
Приставной лифт поднял его на двадцать второй этаж. Тут бетонировали перекрытие. Дальше, на двадцать четвертый, где шел монтаж, нужно было подняться по металлической лестничке. Собственно говоря, на монтаже делать ему нечего, только потеря времени, но вчера Быков случайно заметил, что боится высоты. Он, Быков, чего-то боится? Значит, раз боишься, то каждый день будешь взбираться наверх. Это твердо!
Лестница, по которой ему предстояло подняться на десять метров, стояла на маленькой консольной площадке, словно над пропастью.
На площадке, огражденной двумя тонкими металлическими прутьями, сразу возникло странное чувство отрешенности, будто тут, на восьмидесятиметровой высоте, уже нет ничего привычного: людей, которыми он командовал, стройплощадки, забот. Быков смотрел вниз, он знал, что эти маленькие коробочки, которые бегут во все стороны, — грузовые машины; неподвижные коробочки побольше — штабеля железобетонных плит; это — краны с тонюсенькими стрелами. Но он один, кем-то заброшен сюда. Сейчас нужно еще оторваться от тонких прутиков ограждения площадки — единственное, что связывает его с землей, — и вверх. Над этой страшной, отрешенной пропастью.
Да пропади оно всё пропадом, зачем отрываться от прутиков-земли?.. «Трусишь? А ну вверх! — приказал он себе. — Монтажники ведь тут подымались… Но они обучены, они особенные — не боятся высоты… Нет, обыкновенные». Ведь только вчера он иронизировал над Роликовым, чувствовал себя большим, крепким. А ведь Роликов, скромный, стеснительный Роликов, ходит тут, не боится… «Ну! — Он схватился руками за перекладину лестницы и поставил ногу… — Ну! Только вниз не смотреть! Ну, Быков, это же совсем просто: вперед правой рукой за следующую перекладину… Есть! Ведь ты крепко держишься, верно?! Сейчас ногу вверх и отрывай левую руку. Пошел!» Он тяжело полез вверх.
У самого верха он протянул руку. Но на площадке не было скоб, не было ничего, за что бы рука могла ухватиться, только скользкий металлический настил… «Так, спокойно, главное, спокойно! Что же сейчас делать?»
Быков машинально посмотрел вниз, ему показалось, что лестницы нет, он просто висит в пустоте. Он невесом, ничего не боится, он может просто висеть себе в пустоте…
«Спокойно, Быков! Без глупостей. Не может быть, чтобы на площадке не за что было ухватиться…» Он снова пошарил рукой. Нет, только настил. Ничего не оставалось делать — вниз…
Он оторвал руку от площадки, но в этот момент лестница качнулась. Быков быстро схватился за площадку и вдруг понял — лестница наверху не закреплена.
— Эй! — крикнул он. — Кто там наверху? Есть кто?!
Никто не отозвался. Он понял — не услышат. Сколько ему предстояло висеть так на лестнице? Сколько он выдержит?
Вдруг на площадке раздались шаги.
— Эй! — снова крикнул Быков.
Кто-то нагнулся над ним:
— Владимир Яковлевич, что вы тут делаете?
Быков поднял голову и увидел круглые удивленные глаза Роликова.
…Когда его с трудом подняли на площадку, он узнал, что приставной лестницей никто не пользуется, ее еще только начали устанавливать. Быков чертыхался, угрожал, но был доволен собой — знал, завтра снова пойдет на высоту. Высота, высота! Тот, кто хоть раз преодолел свой страх, уже будет дружить с ней…
Конечно, нужно было наказать Роликова за нарушение техники безопасности — не приварил лестницу, но Роликов спас его, и Быков даже пообещал ему прийти на собрание бригады.
Все же крутился над его площадкой шар голубой. Крутился, несмотря на то что на площадке еще был Тишайший.
В 14.00 к Быкову зашел новый начальник участка Том Семенович. Сказал, что по предложению Виктора Константиновича он будет ставить на перекрытия легкие краны.
Быков запретил.
— Почему? — удивился Том Семенович. — Ведь легкие краны разгрузят главный кран. — Том Семенович несколько минут искал в своих карманах схему установки, приговаривая: — Схема? Где схема? Ведь я положил ее сюда, в карман… в правый карман пиджака.
Чертеж он нашел смятый, с большим жирным пятном.