Шум внезапно стихает, видимо, мертвый шмурц сползает по стене, к которой он прислонялся. Слышатся удары в дверь. Отец встает на ноги.
Я должен? Я никому ничего не должен... Я всегда был один.
Удары становятся более настойчивыми, отец подходит к окну, свет понемногу гаснет.
Вьюнки — это не то, что жимолость... вьюнки — цветы свежие, живые.
Удары все громче. Отец кидается к окну, перелезает через подоконник.
Я всегда был один... в пыли прошлого мне ничего не видно.
Пошатывается, поскальзывается, цепляется за окно.
она накрыла людей как одеялом... как мебель... Они и были мебелью... всего лишь мебелью.
Удары прекращаются. Шум вдруг слышится где-то совсем рядом, отец шарит ногой, пытаясь во что-то упереться.
Я не знал... Простите...
Шум заполняет всю сцену. Темнота. Возможно, дверь открывается и в темноте появляются смутные очертания шмурцев...
Занавес
