Последний залп. И после дней бессонныхдождались мы невиданного сна.И наконец-то с третьим эшелономсюда пришла сплошная тишина.Она лежит, неслыханно большая,на гильзах и на битых кирпичах,таким сердцебиеньем оглушая,что с ходу засыпаешь сгоряча.И сталинградец в эту ночь впервыеснял сапоги и расстегнул ремни.Не всех убитых погребли живые,но в очагах затеплились огни.И пусть кружатся «юнкерсы» над нами,испуганно разглядывая флаг.Спим без сапог. Пудовыми кускамиприлип к ним рыжеватый известняк.— …А у тебя зеленые глаза,такие же, как у моей зазнобы, —приятель мне задумчиво сказал.…Раскинув руки, мы заснули оба.
1 августа 1943 года
Сталинград
<p>«Я в гарнизонном клубе за Карпатами…»</p>Я в гарнизонном клубе за Карпатамичитал об отступлении, читало том, как над убитыми солдатамине ангел смерти, а комбат рыдал.И слушали меня, как только слушаютдруг друга люди взвода одного.И я почувствовал, как между душамисверкнула искра слова моего.У каждого поэта есть провинция.Она ему ошибки и грехи,все мелкие обиды и провинностипрощает за правдивые стихи.И у меня есть тоже неизменная,на карту не внесенная, одна,суровая моя и откровенная,далекая провинция — Война…
1947
<p>С войны</p>Над нами тысячи стрижат,как оголтелые, визжат.Как угорелые, стремглаввесь день бросаются стрижив заброшенные блиндажи,в зеленую прохладу трав.Они купаются в росе,они росой опьянены.По Кишиневскому шоссемы возвращаемся с войны.Вокруг трава до самых плеч,такая, что нельзя не лечь.Вода в ручьях на всем пути,пригубишь — и не отойти.И по заказу старшиныто ветерок, то солнцепек.Мы из Европы. Мы с войныидем с победой на восток.…Как сорок первый год далек!
