(2) Апостол так говорит о претерпевании мучений: «Сие от Бога. Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него. Таким же подвигом, кокой вы видели во мне и ныне слышите обо мне. (3) И если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада в любви, если есть какое общение духа, если есть какое милосердие и сострадательность, то дополните мою радость, имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны». (4) «И если стану жертвою во служение веры, то радуюсь и сорадуюсь вместе с вами», – согласно Посланию к Филиппийцам, которых он называет «соучастниками в благодати».[738] Не называет ли он их едиными с ним душой и «душевными»? (5) Подобным же образом и, говоря о себе и Тимофее, он пишет: «Ибо я не имею никого столь же равного душой (ίσόψυχον), кто столь бы искренно заботился о вас. Потому что все преследуют свою выгоду, а не то, что угодно Иисусу Христу» (Флп. 2:20–21).
(93, 1) Так что напрасно все ранее упомянутые лица надсмехаются над нами, называя нас «душевными (ψυχικοί)», а также фригийцами. О том, что «душевными» называют тех, кто не принимает нового пророчества, мы обсуждаем в наших заметках о пророчестве.[739]
(2) Таким образом, совершенный человек должен проявлять свою любовь, стремиться стать другом Богу, из любви к нему исполняя заповеди. (3) Любовь к врагам не означает любовь ко злу, нечестию, прелюбодеянию или воровству. Вор, нечестивец и развратник, не в силу своего греха, которым он оскорбляет имя человека, но в силу самого факта, что он человек, является творением Бога. Греховен он по своим делам, а не по сути. Следовательно, дела его не есть творение Бога. (94, 1) Грешники называются врагами Бога, что означает – врагами Его заповедей, которые они нарушают; в то время как соблюдающие их становятся друзьями, по причине их дружественности, другие – в силу их враждебности – врагами. И то и другое является результатом свободного выбора. (2) Ибо нет ни враждебности, ни греха без врага или грешника. И заповедь ничего не желать не учит нас воздерживаться от всех страстей, как будто бы они были нам чуждыми [по природе], как об этом, говорят те, кто полагает, что Творец отличается от первого Бога, а следовательно творение ненавистно и является злом. Думать так – это безбожие. (3) Мы утверждаем, что вещи этого мира нам чужды не потому, что они чем-то плохи, и не потому, что они не принадлежат Богу и Господину всего, но потому, что нам не суждено оставаться среди них навеки. Поэтому они не могут считаться нашим имуществом, и постоянно переходят из рук в руки. Нам же они принадлежат, особенно, если изготовлены специально для нашей пользы, только в той мере, в какой мы в них нуждаемся. (4) Удовлетворяя естественные желания, все вещи должны быть используемы по назначению, во избежание всяческих излишеств и пристрастий.
(95, 1) Сколь велико всепрощение: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас» и тому подобное. Далее говорится: «Будьте сынами Отца вашего Небесного», что означает: будьте подобными Богу (Мф. 5:44–45). (2) И еще говорится: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним» (Мф. 5:25). Противником называется здесь не тело, как полагают некоторые, но дьявол и его приверженцы, которые ходят среди нас в человеческом обличии, имитируя его дела в его земной жизни. (3) Не удивительно, поэтому, что те, кто говорит, что они христиане, но в действительности обретаются в самой гуще дьявольских происков, подвергаются самому жестокому осуждению. Ибо написано: «Доставят тебя к судье, а судья доставит тебя к властям» дьявольского царства. (96, 1) «Ибо я уверен, что ни смерть» от руки преследователей, «ни жизнь» в этом мире, «ни ангелы» отступники, «ни начала» (началом сатаны является жизнь, которую он избирает; ибо таковы начала и власти тьмы, ему служащие), «ни настоящее», которым мы живем в этой жизни, как надежда для солдата и выгода для торговца, (2) «ни высота, ни глубина, ни какая тварь», которая во власти человеческой, не может противостоять вере того, кто действует в соответствии со свободным выбором. «Тварь» означает действие, результат нашего труда, и такая тварь «не может отлучить нас от любви Божьей во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38–39). Так в одном предложении выражено все главное, что отличает исповедника и гностика.
