На следующее утро Вулфа разбудили не лучи яркого солнца, а пальцы Аланы. Он некоторое время неподвижно лежал, делая вид, что спит, но ее ласки стали слишком дерзкими, и Вулф не мог больше притворяться. Он открыл один глаз и увидел перед собой макушку Аланы. Ее волосы разметались по его бедрам. Она покусывала его живот, имитируя ласки Вулфа.
– Господи, Алана, ты кусаешь слишком сильно и больно. Это не так делается.
Гортанный смех вырвался из груди Аланы.
Он коснулся ее щеки и опустил голову ниже, к своему восставшему естеству. Алана послушно стала облизывать его. Дрожь пробежала по телу Вулфа, он застонал от сладкой истомы.
– Ты быстро учишься, – пробормотал он.
Вулф протянул к ней руку и наткнулся на открытую книгу. Поднеся ее к глазам, он увидел, что это восточный трактат об искусстве любви.
– Какого черта? Зачем ты ее взяла?
Подняв голову, Алана ухмыльнулась.
– Я решила претворить теорию в жизнь.
Вулф улыбнулся.
– Ну, тогда начинай с первой страницы, а не с середины, – посоветовал он.
Алана быстро оседлала его бедра и с распущенными волосами и пылающим взором стала похожа на амазонку.
– А меня заинтересовало описание на странице сорок три! – заявила она. – Я думала, что такую позу принять невозможно. Я распутница, да?
И с этими словами она медленно села на его твердый жезл так, что он мягко вошел в ее влажное лоно.
– Только не говори об этом никому, а то неправильно поймут, – пробормотал Вулф, положив ладони на ее ягодицы.
Алана сама задала жесткий ритм движений, стремясь поскорее получить разрядку. Вулф поддерживал заданный ею темп, стараясь доставить удовольствие. Наконец судорога пробежала по телу Аланы, она громко закричала, и Вулф испытал экстаз вместе с ней.
Задыхаясь, Алана рухнула на него. Все ее тело было покрыто капельками пота.
– Я повторю этот опыт, – прошептала она.
Вулф хмыкнул.
– Какой опыт? Ты хочешь еще раз бесплатно домчаться до небес верхом на мне? Кстати, то, что ты сейчас сделала, не имеет ничего общего с описанием на странице сорок три.
Она тихонько рассмеялась, прильнув щекой к его груди.
– Я слушаю, как бьется твое сердце. Меня это успокаивает. Я знаю, ты стараешься доставить мне удовольствие и окружить комфортом.
От ее слов на сердце Вулфа стало тепло. Он больше не чувствовал себя одиноким в этом мире. Гладя Алану по голове, он вдохнул запах ее волос. От них исходил смешанный аромат лимона и лаванды. Но к светлой радости Вулфа примешивалось чувство горечи. Родители Аланы были правы: Вулф не годился для девушек, подобных ей. Он был недостоин Аланы, и этого уже нельзя было исправить. Вулф плохо распорядился своей жизнью.
– Я готов сделать все, чтобы ты была счастлива, – прошептал он.
Эти слова вырвались у него помимо воли. Алана подняла голову, и в ее глазах зажегся лучик надежды.
– Значит, ты больше не вернешься в Миссури?
Вулф промолчал, и Алана заговорила снова:
– Я беспокоюсь за тебя, Вулф. И не говори мне, что с твоей стороны это было всего лишь мимолетное увлечение!
Вулф жадно поцеловал ее в губы и, откинувшись на подушку, уставился в потолок.
– Ты прекрасно знаешь, насколько серьезно я отношусь к тому, что произошло между нами, – промолвил он.
Они помолчали.
– Ты не забыл, что мне нужна твоя помощь, чтобы избавиться от жениха? – снова заговорила Алана.
– Не обращай внимания на эту змею. Мы с Тревором работаем над тем, чтобы она навсегда исчезла из твоей жизни.
– Я поняла: ты не хочешь, чтобы я задавала лишние вопросы, но предупреждаю, что я буду это делать!
– Я знал, что ты – настоящая заноза в заднице, Алана Малоун, и меня разбирало любопытство: какая ты в постели? Знаешь, ты меня не разочаровала…
– Бруклин, – внезапно пробормотала Алана.
– Бруклин? Что это значит?
– У нас там находится еще один дом. Я обещала отцу проверить новые трубы, установленные прошлым летом. Мы можем поехать туда.
– Еще один дом… – повторил Вулф. – Да, конечно, Малоуны – богатая семья. – Он крепко обнял Алану и притянул к себе. – Скажи, это маленький летний домик размером с фермерский?
– Там, в моей спальне, – промолвила Алана, проигнорировав его вопрос, – стоит огромная кровать с пуховой периной. Ты такую наверняка никогда не видел. На такой перине я могу поднырнуть под тебя, а ты будешь вытворять невероятные трюки. Итак, едем в Бруклин?
Ее рука скользнула вниз, к естеству Вулфа, и стала ласкать его.
– Тебе было больно? – спросил Вулф.
Она ухмыльнулась и пожала плечами.
– Нет, ведь я умею концентрироваться и использовать энергию ки.
От ее ласк Вулф возбудился.
– О боже, – захрипел он. – Я понимаю, что для тебя открылся целый мир новых ощущений!
Особняк в Бруклине совсем не походил на фермерский домик. Запряженная в сани лошадь, которой правил один из учеников Старого Китайца, остановилась перед двухэтажным зданием из известняка, увенчанным двухскатной крышей. По его фасаду располагались большие балконы. К особняку вели длинные извилистые подъездные дорожки.
