Но дракон уже исчез. А часы АМН пробили в последний, седьмой, раз.
В воздухе повис отзвук колокольного звона и что-то еще, неуловимо прекрасное, таинственное, обещающее настоящее чудо…
А ее щеки коснулось что-то теплое, удивительно ласковое и нежное…
Она вздрогнула, осознав, что не одна. Что она – с Морисом Д`Амарьяком, практически в обнимку, посреди Банковской площади, прямо на пьедестале старого памятника, и он касается ее щеки губами, снимая нечаянную слезу.
Она тут же отшатнулась и едва не упала. Морис еле успел ее перехватить за обе руки и снова – теперь уже откровенно и крепко – прижать к себе.
– Волшебство! – с восторженно сияющими глазами прошептал он… и поцеловал ее. В губы. И она… она почти ответила.
На самом деле очень хотела ответить. Узнать, как это – целоваться по-настоящему, и будет ли это отличаться от поцелуя с Ренаром. И вообще, почему ей сегодня так трудно различить братьев, постоянно кажется, что рядом Рене, а не Морис?!
– Не смей, – шепнула она, отворачиваясь и ощущая, как его губы скользят по линии ее челюсти к виску и снова прижимаются, и как быстро и неглубоко он дышит, а его сердце бьется под ее ладонью так, словно сейчас выскочит. – Нельзя!
– Можно, – хрипло, каким-то чужим голосом ответил Морис. – Ты моя.
– Нет, – почти так же хрипло возразила она, глотая невесть откуда взявшиеся слезы. – Я не твоя и не буду. Мы враги.
– Не враги. Нет. Я лю…
Он не успел договорить то, что Ольга не желала – или, наоборот, слишком сильно желала – слышать. Она толкнула его ладонью в грудь и спрыгнула с пьедестала. Прямо на клумбу золотых бархатцев.
– Мефрау! Вот вы где! С вами все в порядке? – тут же подскочил к ней усатый герр в штатском, от которого исходили ощутимые волны паники. – Где вы были?
– Да здесь мы были, здесь, – ворчливо отозвался Морис, спрыгнувший в клумбу рядом с Ольгой. – Вот прямо на этой клумбе и были.
– Вас тут не было, – обвиняюще ткнул в него пальцем охранник.
– Это вам следует меньше пялиться под юбку мороженщице, – презрительно фыркнул Морис. – Где мы, по-вашему, могли тут спрятаться? Уж не в кармане ли этого мраморного истукана? Идите, охраняйте издали и не отвлекайтесь. Полковнику Бастельеро это не понравится.
Охранник пробормотал что-то недовольное и отошел, то и дело оглядываясь. А Морис как ни в чем не бывало предложил Ольге руку и спросил:
– Ну, дорогуша, какие будут версии?
– Версии? – переспросила Ольга, не сразу поняв, о чем Морис спрашивает.
Видимо, поцелуи с ним плохо влияют на высшую нервную деятельность. Мозги то есть отключают. Напрочь.
Этот же гад так понимающе и горячо на нее посмотрел, что захотелось его стукнуть. Чтобы неповадно было.
Хотя стоило признаться самой себе – с ним было весело. Еще никогда она не чувствовала себя такой свободной. И даже охрана не мешала этому ощущению. Она ведь ничего плохого не делает, единственный недопоцелуй не в счет, просто ищет решение проблемы. И пусть Гельмуту не нужны наследники, у него есть сын от первой жены, но Ольге хочется детей. Нет, не сейчас, конечно, не сейчас, а лет через пять или десять, когда она закончит Академию, получит степень магистра, обзаведется своей лабораторией, сделает хотя бы одно открытие… И… ничего этого не будет, если она выйдет замуж за Гельмута. Королеве не подобает, не принято, не комильфо, как говорят франки. Вот если бы у нее как у Лиз был светлый целительский дар, тогда она могла бы курировать лечебницы или школы, даже практиковать. Королева-целитель звучит гордо, а королева-некромант – страшно. Даже здесь, в прогрессивной Астурии, до сих пор боятся и не любят Бастельеро, хотя только благодаря ему страна до сих пор независима.
Эх. И почему все так сложно, а? Вот если бы она реагировала на Гельмута так же, как на Ренара или Мориса! Чтобы так же коленки слабели от одного взгляда и хотелось дотронуться…
– Мы же видели одно и то же? – вырывая ее из грустных раздумий, спросил Морис. – Дракон, звезды. Это и есть ключ. Вопрос, к чему?
– Ну… – Ольга невероятным усилием воли заставила себя думать о загадке кулона, а не своей реакции на братьев. – Сами по себе звезды и дракон – это слишком размыто. А если взять все сразу…
– Время, деньги, дракон, семь звезд… – задумчиво перечислил Морис.
– Если мы уже пришли к банку, то наверняка не зря. Может быть, семь звезд – это пароль вклада? Или… номер ячейки.
– …номер ячейки, – одновременно с ней догадался Морис.
Это получилось так… горячо, и красиво, и правильно, и вообще… вообще, о чем она думает? Какого демона она пялится на Мориса – а он на нее так, словно сейчас поцелует снова?! Да она с ума сошла. Мало ей было поддаться чарам Ренара, теперь – те же грабли, только с Морисом. Точно. С ума сошла.
– Идем и проверим.
– Прошу, дорогая моя. – Не отводя от нее горящего взгляда, Морис поклонился и указал на вход в Франко-Имперский банк.
