Они долго молчали, стоя рядом и наблюдая, как горный орел, вылетев из гнезда, парит в воздухе. Они смотрели до тех пор, пока орел не растворился в голубом небе. Тогда Вирджил показал ей на большой утес в сотне метров внизу. Там, растянувшись на солнышке, лежала старая пума. Словно почувствовав на себе их взгляд, она нехотя поднялась, зевнула, потянулась и медленно побрела прочь.
Завороженная необычным зрелищем, принцесса следила за пумой до тех пор, пока большая красивая кошка не исчезла в зарослях. Она вдохнула чистый горный воздух, прислушиваясь к шуму ветра в вершинах сосен и журчанию ручья, протекавшего где-то далеко внизу. К этому чистому сосновому запаху примешивался запах стоявшего рядом высокого техасца.
Чувствуя себя непринужденно на скалистом выступе, Вирджил продолжал рассказывать. Слушая, принцесса непроизвольно придвинулась ближе, следя за его пальцем.
— …А там, к северу, лежит Трес-Риос, что значит «Три реки». У подножия гор расположилась маленькая деревня Ла-Лус. К югу, через долину, находится Сан-Николас-Пас. А вон там, к востоку от Белых песков, расположились Меловые горы…
Принцесса слушала его низкий, приятный голос, и на нее снизошло необычайное спокойствие. На некоторое время она совершенно забыла, кто они и почему здесь оказались.
Но наконец она пришла в себя и рассердилась, поймав себя на том, что позволила своему похитителю отвлечь ее от главной цели — бегства. И естественно, свою злость она выплеснула на него. Повернувшись, она посмотрела на Вирджила и, перебив его на полуслове, выкрикнула:
— Ты жестокий и бесчувственный негодяй! Ты сделал это нарочно, да?
Пораженный такой резкой сменой настроения, Вирджил удивленно уставился на нее.
— Сделал что? О чем ты говоришь?
— Привез меня сюда! — Она обвела вокруг себя рукой. — Ты привел мою лошадь на самый край пропасти! Ты хотел напугать меня! Я знаю! — И прежде чем Вирджил догадался о ее намерении, ударила его кулаком в живот.
Он застонал и согнулся, прижав к животу руку.
Сообразив, что она и вправду причинила ему боль, принцесса попыталась отскочить в сторону, но не успела. Вирджил поймал ее, схватив за рубашку, и притянул к себе.
Принцесса начала отчаянно вырываться, и рейнджер взвыл, когда она попала ему в глаз пальцем. Он зажмурился, выругался, но принцессу не выпустил, а лишь еще крепче прижал к себе.
— Я тебя хоть раз ударил? — сердито спросил он. — Господи, я нахожусь с тобой меньше суток, а ты уже оцарапала мне подбородок, разбила ухо, ударила в живот и едва не выколола глаз!
Продолжая вырываться, она поддразнила его:
— Ну, надо же, большой сильный рейнджер испугался маленькой беспомощной женщины!
— Нет, — проворчал он. — Просто я боюсь чокнутых. Эти слова подлили масла в огонь, и она взорвалась от ярости:
— Я рада, что ударила тебя! Это ничто по сравнению с тем, что ты заслуживаешь на самом деле! Если бы у меня был шанс, то я бы…
— У тебя его не будет, — перебил рейнджер, продолжая удерживать ее.
— Не будь так уверен, рейнджер! — Она брыкалась и била его кулачками, стараясь вырваться.
— Поехали! — Он неожиданно разжал руки и направился к лошадям. — Я хочу побыстрее довезти тебя до Эль-Пасо, пока ты меня не искалечила.
Она стояла на широком каменном балконе.
Летнее солнце еще не показалось на горизонте, но небо на востоке уже начало светлеть. Скоро огромный оранжевый диск поднимется над землей и согреет своим теплом городок Сан-Антонио, расположившийся на берегу реки с таким же названием.
И стоящая на балконе элегантно одетая женщина тоже будет согрета его лучами. Легкий ветерок с реки осторожно шевелил ее рыжие локоны и оборки платья из блестящей тафты. Она поправила оборку, но не смогла убрать руку с серебристого кружева. Она гладила его и вздыхала.
Монтильон сказал ей, что это восхитительное серебристое платье — один из лучших праздничных нарядов принцессы — было сшито в Париже самим Дусетом и доставлено прямо в замок. Когда она с недоумением посмотрела на Монтильона, он пояснил:
— Тебе нужно запомнить это на случай, если какая-нибудь богатая дама в Техасе спросит, где оно было сшито.
Королева «Серебряного доллара» была благодарна ему за то, что он сказал ей об этом заранее: на балу все дамы восхищались этим нарядом и интересовались, кто его сшил. И она уверенно отвечала:
— О, это работа самого Дусе, моего любимого портного из Франции. Он такой талантливый, он интуитивно понимает, какая ткань и какого цвета больше всего подойдет женщине.
— А как вы думаете, он не согласится сделать какое-нибудь соблазнительное бальное платье для меня? — спросила миссис Мэгги Трэвис, полная, розовощекая матрона, принадлежавшая к высшему обществу Сан-Антонио.
— Ну, уж нет, Мэгги, сначала я познакомлюсь с этим знаменитым французом, — вмешалась темноволосая стройная женщина в черной кружевной накидке, одна из самых богатых молодых вдов Техаса.
И так продолжалось весь вечер. Пока дамы разглядывали наряд принцессы, джентльмены вились вокруг нее, словно пчелы у цветка. Здесь, в Сан-Антонио, так же как и в Форт-Уэрте, и в Далласе, она была в центре внимания.