В моей долине овцы радостно воспринимали все мои слова, даже перенимали мой опыт. - Харибда покачала очаровательной головкой.
Вошел хозяин, посмотрел в глаза Харибде, окинул ее томительным безучастным взглядом, старательно не задерживался там, где одежда обрисовывала грудь и попу.
На губах хозяина играла подобострастная вымученная улыбка.
- Когда будете уходить, ударьте меня коленом между ног, как покалечили Эребоса.
Я должен оправдаться перед Эфталией, что не могу с ней заниматься любовь с утра до вечера.
Мне пятьдесят лет - время философии, а ей - тридцать - золотая осень.
Вы должны меня понять, Харибда, вы же тоже философ.
- Просто скажи Эфталии, что я тебя уже ударила и лишила мужского, - Харибда озадачилась. - Зачем портить добро, даже, если им редко пользуешься.
- Эфталия не поверит, она проверит.
Там должно быть все разбито в смятку, как вы разбили Эребосу. - Кастор тяжело вздохнул, в уголках его глаз появились слезы.
- Философ философу всегда поможет, - Харибда без размаха, но остро и резко ударила коленом в низ живота хозяина заведения.
Сторм и Афродита вскрикнули одновременно с ним, будто им передалась боль.
Кастор со счастливой улыбкой упал на пол и зажал промежность ладонями:
- Спасибо, Харибда, никогда не забуду твою доброту.
- Обращайся, - Харибда почесала за ухом.
- Вы должны уходить, потому что Эфталия не простит вам, что вывели из строя меня.
Она в гневе страшнее армии легионеров.
- Мы уходим, - последнее слово осталось за строптивой.
- Счастливого пути, - хозяин прохрипел им вслед.
На его губах выступила розовая пена.
- Откуда он узнал, что у нас будет путь? - Харибда пробормотала, когда уже отошли от дома отдыха на две улицы.
Через час после их ухода в доме появился новый гость.
Гигант склонился в два раза, чтобы пройти через высокий проем и боком протиснулся в комнату.
На полу лежал умиротворенный хозяин заведения.
Лицо его сияло счастливой философской улыбкой.
Около Кастора на коленях стояла рабыня Эфталия.
Она, наоборот, находилась в двух состояниях: в величайшем гневе и в огромной печали.
- Пришел! За своими! Сразу видно - одна банда!
У тебя белые волосы, как и у нее, глаза тоже зеленые, не глаза, а ужас! - рабыня зашипела на гостя, показала не рабскую покорность, а свободную строптивость.
- За своей пришел, - гигант Холдор поправил рабыню. - Где Сторм?
- Да чтоб ей провалиться на сто локтей под землею, да чтоб той девице, которая моего мужа покалечила...
- Не муж я тебе, Эфталия, не муж! - Кастор простонал. - Я твой хозяин, а ты моя рабыня.
- Я пришел убить ее, - гигант Холдор сразу понял, что Сторм, или ее подруга обидела хозяина дома, а его рабыня за это возненавидела ее. - Чем быстрее скажешь, тем быстрее я оторву ей голову.
- Ой, да это совсем другое дело, - рабыня тыльной стороной ладони вытерла слезы. - Они пошли не в сторону Афин, до Афин далеко, а двинулись к центру города.
- Наверно, на базар! - гигант скривил лицо в подобие улыбки. - Все дороги женщин ведут на базар.
- Конечно, на базар, - Кастор, когда не нужно каждую минуту дрожать, что на него накинется жадная до любви рабыня, расслабился.
- Ничего ты не знаешь, - Эфталия неожиданно окрысилась на своего хозяина.
Затем подняла лицо, на нем сияла надежда. - Воин, могучий воин.
Когда разделаешься с этой, которую ищешь, приходи, навести меня.
Я приготовлю для тебя жареного барана.
- Эфталия, я твой хозяин, - Кастор в удивлении приподнял голову.
Но рабыня не удостоила его даже взглядом.
Она жадно облизывала взглядом великолепного северного гиганта.
Холдору понравился жар в глазах рабыни.
- Я сам решаю, кто хозяин моим женщинам, а кто нет, - Холдор назвал рабыню своей женщиной, и она расцвела. - Ты, женщина, оденься, а то я прямо сейчас затащу тебя в кровать, а мне сначала надо поговорить со Сторм.
- И не мечтай пользоваться моей рабыней, - Кастор ощетинился, как еж.
- Где его покалечили? - гигант не обратил внимания на гнев хозяина заведения.
- Отбила Кастору коленкой мужское достоинство, - Эфталия не стала дополнять, что отбила не Сторм, а одна из ее подруг.
Если воин оторвет голову девушке с белоснежными волосами, то он, заодно, и подруг ее прикончит.
Одной головой больше, одной - меньше.
- Тогда называйте мужчин, которые без яиц, кастратами, - гигант коротко хохотнул и вышел из комнаты.
Он уже подходил к воротам, когда тонкая рука схватила его за рукав.
Гигант недовольно засопел - неужели, здесь все рабыни настолько страстные, что цепляются к любому гостю?
Но вместо девушки Холдор обнаружил худого юношу с бледным лицом.
В правой руке парень держал кривой нож для разрезания пергамента.
- Я подслушал ваш разговор, - юноша не отпускал руку гиганта, и это стало забавлять мощного воина.
- Ты в десять раз меньше меня, и пытаешься остановить? - гигант находил ситуацию забавной.
- О, я уже остановил тебя, - голос юноши хриплый, но с тонкими нотками. - Я Эребос, зарабатываю на женщинах.
Женщины любят меня, а потом платят за любовь деньги, по два, а иногда по три серебреника.
Твоя знакомая лишила меня заработка, поэтому ты ответишь за нее и заплатишь.
