— Со временем это станет выгодно и самим предпринимателям. Если матери избавлены от проблемы, куда пристроить ребенка, они работают с большей заинтересованностью.
— Вы ведь знаете общепринятое мнение. Женщины с детьми должны сидеть дома.
Марлена рассмеялась:
— Это мне известно. Но разве такое мы уже не пережили?
— Сейчас многие женщины просто вынуждены работать. Моя дочь, например, тоже. Чтобы хватало денег на еду, на квартиру… А если они захотят завести ребенка?
— И тогда государство внезапно сделает вид, что забота о детях — исключительно личное дело самой женщины.
Комендант согласно закивал.
— А кто в нашем государстве всегда имеет последнее слово, господин Пихлер?
Он пожал плечами.
— Мужчины, господин Пихлер.
Комендант продолжал кивать. Потом озадаченно посмотрел на нее и, похоже, задумался над тем, кто же действительно сидит у руля власти. Неужели среди них нет ни одного известного женского имени?
Потом возмущенно сказал:
— Фрау Шуберт! Но вы ведь не принадлежите к этим ненормальным бабам-феминисткам?
— Еще хуже, господин Пихлер.
— Еще хуже?
— Я баба-анархистка.
— Вот как!
— Мы больше не просим мизерных подачек, а требуем то, что нам принадлежит по праву.
Он ухмыльнулся.
Она усмехнулась в ответ:
— Да, да, поверьте мне! Мужчинам, которые попытаются встать нам на пути, придется поостеречься.
Теперь Пихлер звучно расхохотался:
— В этом я вам верю на слово. Как раз недавно Бехштайн сказал…
Он осекся.
— Так что же он сказал, господин Пихлер?
— Да ничего…
— Да перестаньте, Пихлер! Вы же знаете: все останется между нами.
— Что он ни за что на свете не согласился бы быть вашим мужем.
— Боже мой, Пихлер! Еще одной надеждой меньше! Господи, что же теперь со мной будет, когда даже Бехштайн меня не хочет!
Когда Марлена возвратилась в свой кабинет, на ее столе уже лежали компьютерные распечатки с данными о числе женщин — сотрудниц фирмы, имеющих маленьких детей, а также список мужчин, воспитывающих детей в одиночку. Фирма Винтерборна насчитывала уже около семисот работников, из которых двести были разъездными представителями или внештатниками. Шестьдесят женщин и мужчин — число отцов-одиночек, правда, все время упорно стремилось к нулю, — можно было рассматривать как потенциальных претендентов. Если Марлена сможет оборудовать две детсадовские группы, если их образовательная программа будет принята и просубсидирована, тогда ей понадобятся еще две няни и две воспитательницы. После перестройки у детей появятся две комнаты, где они смогут отдыхать и заниматься, игровая и душевая с туалетом. Маленький парк под окном дает возможность устроить там детскую площадку. Кроме того, совсем близко от офиса находятся городская детская площадка и Английский сад. Марлена рассчитала примерную себестоимость каждого места, добавила стоимость переделки и ремонта четырех комнат и санузла и надиктовала свои предложения руководству на пленку. Когда фрау Ротхалер, ее секретарша, положила отпечатанные листы на ее стол, Марлена взглянула на нее вопросительно:
— Ну? Что вы об этом думаете?
Фрау Ротхалер ничего не думала: эта проблема ее абсолютно не волновала.
— Если у меня будет ребенок, муж ни в коем случае не позволит мне работать, — заявила она.
— Даже тогда, когда ребенок подрастет? — Даже тогда.
— И это вас ничуть не смущает? Вы ведь мне рассказывали, что работа секретарши вам очень нравится.
— Надо прежде всего решить для себя, что важнее — работа или ребенок. Я считаю… — Она оценивающе взглянула на Марлену. — Что вы можете себе позволить иметь одновременно специальность и ребенка, потому что очень хорошо зарабатываете и имеете приходящую прислугу. Но что же делать остальным?
— Когда моя дочка была маленькой, я была разведена и получала несравнимо меньше, чем сейчас. Господи, так мы никогда не сможем изменить порядок вещей! Но должны же мы что-то делать! Например, настаивать на принятии закона, который вменит работодателям в обязанность заводить ведомственный детский сад — если не всем, то хотя бы определенному числу крупных предприятий.
Фрау Ротхалер насмешливо улыбнулась:
— Они никогда не пойдут на это.
— Кто это «они»?
— Политики.
— Тогда нужно вынудить их к этому.
— Но как?
— Вы уже когда-нибудь задумывались, какой властью обладали бы женщины, если бы они умели сговариваться и идти в одной упряжке, как мужчины? Они получили бы политическую власть, фрау Ротхалер, потому что мы ведь тоже каждые четыре года опускаем бюллетени в избирательную урну.
— Мне жаль… Однако я поддерживаю точку зрения своего мужа: женщина с ребенком должна сидеть дома.
— А как же быть с теми женщинами, которые вынуждены работать? Чьи мужья мало получают или вообще сидят без работы? А вспомните об одиноких матерях!
