Невольно на глаза Кати навернулись слезы, но она их сморгнула.
— Кое-что изменилось, — так же тихо отозвалась, рассматривая свои руки, безвольно лежащие на коленях.
— Что изменилось?
Этого она ему не могла сказать, как и того, что вчера невольно занималась подслушиванием. Да и дело даже не в том, что он использовал ее, а в том, что вчера она поняла одну простую вещь — Сергей никогда не станет ей ближе и не полюбит ее. Они совсем чужие, хоть сама она и начинала к нему испытывать что-то теплое и щемящее. Но все это была лишь иллюзия самообмана, которая очень быстро развеялась.
— Пожалуйста, не грузи меня, — посмотрела она на него. — Ты не имеешь на это права. И я тебе уже все сказала.
— Как это не имею права? Я твой муж. И это я сейчас за тебя заплатил залог…
— Ты мне не муж — это все фикция. А деньги отец тебе вернет, как и разберется с этим делом. Я не наркоманка и наркотики не мои. Больше мне сказать тебе нечего.
Какое-то время он молчал и не смотрел на нее. Потом завел двигатель и медленно тронулся с парковки. И лишь после всего проговорил:
— Хочешь ты этого или нет, но пока ты моя жена, пусть и только по документам. И с этим делом я буду разбираться сам, отца сюда не вмешивай.
Голос его прозвучал очень сухо. И до самого дома Сергей больше на Катю не посмотрел ни разу.
Они молча вышли из машины, которую Сергей не стал загонять во двор. Катя думала, что он сразу же уедет на работу, но он направился к дому вместе с ней. Отпер дверь, пропустил ее вперед. Она шагнула в прохладу гостиной и тут же оказалась прижатой к стене.
— Ты хоть понимаешь, что я чувствовал вчера, когда обзванивал больницы и…
Голос его сорвался, а лицо он приблизил к ее. В полумраке гостиной она видела только его глаза, что лихорадочно блестели и всматривались в ее с напряженным вниманием. Глаза, которые всегда казались ей красивыми и добрыми, в которые ей нравилось смотреть и читать то, что они отражали. Сейчас эти глаза ее пугали.
— Я места себе не находил, с ума сходил, не зная, где ты…
Он говорил тихо, но отчего-то голос его звенел в ушах. И рука Сергея так крепко прижимала Катю к стене, удерживая за плечо, что не было возможности освободиться.
— Прости, — пробормотала Катя и отвернулась — не выдержала его взгляда.
Но он не позволил ей этого сделать — обхватил ее лицо руками и снова заставил посмотреть на себя.
— Это все? Это все, что ты мне можешь сказать? — приблизил к ней лицо вплотную.
Теперь его губы практически касались ее, а требовательный взгляд прожигал насквозь.
— Почему? Почему ты ушла вчера?
Если она сейчас начнет говорить, то выскажет ему все, даже то, что не хочет и не должна высказывать. Остановить себя уже не получится, и это станет концом всему. А обрубить концы она еще не готова — с ужасом осознала Катя.
И тут он ее поцеловал — буквально впился в ее губы злым терзающим поцелуем. Она ответила, на миг теряясь в собственных эмоциях. Но как только закончился поцелуй, так сразу же все вернулось. Катя оттолкнула от себя Сергея и сбежала. Позорно, трусливо, так и не сказав ему ничего. И лишь в своей комнате она дала волю слезам, оплакивая любовь к человеку, которого меньше всего хотела полюбить, который ей не подходил, и с которым ее ничего не связывало.
И она даже не могла уехать, потому что находилась под подпиской о невыезде. И как жить дальше? Как терпеть его присутствие в своей жизни, понимая, как медленно но уверенно ты тонешь в этой трясине?
— Сереж, приходите сегодня с Катюшей. Володя приехал — посидим по-семейному скромно.
— Хорошо, мам, мы будем.
— Ну тогда часикам к семи. Я запеку твою любимую курочку с картошкой.
С возвращением в ее жизнь Владимира Алексеевича мама резко изменилась — из суровой, а порой даже непримиримой леди превратилась в мягкую и пушистую домохозяйку. И, как ни странно, такие перемены в ней Сергею были по душе. Он всегда считал маму одной из самых красивых и моложавых женщин, ну а теперь она действительно помолодела душой и телом.
Пообещать-то он пообещал, а вот с Катей не посоветовался. Сергей не думал, что она откажется пойти в гости, ведь приехал ее отец, просто собирался с силами, чтобы сообщить ей об этом.
С момента ее освобождения прошло уже четыре дня, и все это время она избегала его. Незадолго до его возвращения с работы уходила из дома, о чем сообщала ему в смс или коротких звонках на телефон. Где она бывала, он не знал, но возвращалась поздно и на такси. На его единственный вопрос ответила: «Просто гуляла». Больше он у нее не спрашивал отчета, но каждый раз раздражался. А еще он волновался за нее, хоть и понимал, что ни в какой бар или клуб она больше не сунется и глупостей не натворит. Но даже на улицах города в поздний час девушке находиться одной небезопасно.
Сегодня Катя была дома, да и он вернулся с работы специально пораньше, чтобы застать ее. Но из своей комнаты она не выходила, хоть Сергей и точно знал, что она там — он ее заметил на балконе, когда шел к дому.
