И замолчала, прислушиваясь к словам собеседника. Катя с отцом наблюдали, как меняется ее лицо, как на нем проступает бледность, а в глазах поселяется растерянность. И от подобного преображения становилось ужасно страшно — у Кати уже вовсю по спине бегал холодок.
— В какой он больнице? — хриплым голосом спросила Таня, и у Кати душа буквально ушла в пятки.
— Спасибо, — отключилась Таня и проговорила, глядя в стол: — Сережа попал в аварию.
— Нет!
Катя и не поняла сначала, что это сказала она. Из теплого семейного ужина она моментально перенеслась в черное-черное место, находящееся за границами человеческого понимания. Нет, она отлично слышала каждое слово, произнесенное Таней, прекрасно поняла ее последнюю фразу, но отказывалась поверить в происходящее.
— Таня, кто звонил? — раздался властный и требовательный голос отца.
Катя перевела на него взгляд, но не увидела ничего, кроме заволакивающей глаза черноты.
— Дежурная медсестра.
— В какой он больнице?
— В многопрофильной, в реанимации… — голос Тани надорвался, и она тихо заплакала.
— Едем! — встал отец и зачем-то поднял за руку Катю из-за стола. — Все узнаем на месте.
Как шла к машине, и как потом они ехали, она видела, но плохо осознавала. Она даже не поняла, сколько времени провела в пути. Вышли из дома — ночь, подъехали к больнице — ночь и на душе тоже царит ночь.
— Дочь, возьми себя в руки! — встряхнул ее отец, немного отстав от Тани, которая первая поспешила в больницу. — Все с ним будет хорошо, я тебе обещаю.
— Ты не бог, — посмотрела она на отца, мечтая разрыдаться у него на груди.
Но глаза оставались сухими, разве что их сильно щипало.
— Я просто знаю. Пошли!
— Ну где же вы?! — такими словами встретила их Таня. — Он в травматологии. Это на пятом этаже.
— Ну естественно! Такому отделению именно там и место, — мрачно усмехнулся отец, и все они направились к лестнице, до которой тоже пришлось пройти по длинному коридору.
Отделение травматологии уже закрыли на ночь, и пришлось долго звонить, пока им не открыла дежурная медсестра. Выглядела она заспанной, и Катя приравняла это к преступлению. Ну как можно спать на посту?!
— Что вы хотели? — недовольно поинтересовалась медсестра, явно не намереваясь впускать их в отделение.
— Нас интересует Орлов Сергей, которого привезли к вам сегодня, — заговорил Катин отец, а она отошла в сторону.
Краем уха она слышала, как медсестра говорила что-то на тему, что на ночь отделение закрывается для посетителей, что все вопросы могут подождать до утра… Пока отец не вышел из себя и не пригрозил ей, кажется, увольнением. Только после этого их впустили в отделение.
Потом медсестра долго что-то искала в бумагах, несколько раз уточняя фамилию Сергея. Тут уже вышла из себя Таня.
— Девушка, фамилия моего сына Орлов, а не Зильберштейн. Неужели так трудно запомнить?!
Катя опустилась на скамью и спрятала лицо в руках. За что ей посылают такое суровое испытание? Ведь все было так хорошо. А теперь Сергей в больнице, и она даже не знает, в каком он состоянии.
— …В реанимации, — донеслось до нее сказанное медсестрой.
— Мне нужно его увидеть, — проговорила Таня.
— Вы в своем уме?! Мало того что ночь, так еще и в реанимацию рвутся. Туда посторонним нельзя.
— Что с ним? В каком он состоянии? — спокойно поинтересовался отец.
— Я не врач. Все узнаете завтра. Приходите завтра…
— Я никуда отсюда не уйду, — встала Катя и приблизилась к посту медсестры.
— Идите домой, — настаивала медсестра. — Врача не будет до семи утра.
— Я остаюсь. Тань, пап, езжайте. Я все равно не смогу сомкнуть глаз. А вместе нам тут делать нечего, — обратилась Таня к родителям.
Кое-как удалось уговорить их отправиться к Марианне. Таня сначала ни в какую не соглашалась, но отец уговорил ее уехать. Как только Катя осталась одна, так сразу же приступила к делу.
— Девушка, — приблизилась она к посту медсестры. — В реанимацию нельзя, я знаю, но можно мне хоть издалека посмотреть на него?
— Нельзя, — буркнула девушка, не глядя на нее.
— Ну поставьте себя на мое место…
— Еще чего! — возмутилась та. — Если я буду ставить себя на место всех, то что от меня тут останется!
— Пожалуйста! — взмолилась Катя.
Она понимала, что настаивать сейчас бесполезно, что агрессия не нужна. Она просила и надеялась, что будет услышана.
— Ну хорошо… — после раздумья согласилась медсестра. — Только очень быстро. А то не дай бог явится дежурный врач с проверкой. Идемте.
Они направились в конец коридора к закрытой двери. За ней и находилась реанимация.
— Туда я вас не пущу, но можете посмотреть через стекло.
Катя приникла к стеклу. Свет в реанимации горел настолько тусклый, что сначала она никак не могла найти Сергея. Всего там стояло три кровати, и все они были заняты. А еще мешали бинты, которыми были перебинтованы головы всех пациентов. И на все эти трубочки и капельницы Катя старалась не смотреть, боясь новой волны паники.
— Где же он? — скользила она взглядом с одного на другого, пытаясь разглядеть черты лица. Но было слишком темно, а лунного света явно не хватало.
