– К сожалению, ваше женское бельё ничего кроме смеха у меня не вызывает, и носить я такое не могу. Вот и приходится каждый день своё стирать, – раздражённо произнесла я, стараясь вырваться.
– Отпусти! – потребовала я.
Нехотя он разжал объятия, и я тут же вскочила на ноги. Этот же гад вытянулся во весь рост, заложив руки за голову и смотря на меня снизу вверх. Только через мгновение до меня дошло, что лунный свет, струящийся из окна, делает мою рубашку прозрачной.
Выругавшись, я юркнула на кровать, перестав светить своими прелестями.
– Жестокая, – вздохнул он, садясь и натягивая на плечи халат.
– Одеяло верни! – проворчала я.
Он поднялся, подхватив одеяло, и подошел ко мне. Развернув и встряхнув его, он укрыл им меня и присел рядом. Не успела я и рта раскрыть, как он взял в плен мою руку.
– Что ты делаешь?
– Разминаю пальцы, – просто ответил он, начав массажировать мне каждый пальчик.
А-а-а! До этого момента я и не представляла, что руки у меня являются эрогенной зоной, но от его прикосновений теплая волна распространилась по всему телу, сбивая дыхание. Слова протеста замерли на губах, и ничто на свете не могло заставить меня забрать свою руку, хотя я понимала, что надо это сделать.
Пауза затягивалась, а он отпустив мою руку взял вторую и повторил процедуру, как будто нет ничего важнее этого в данный момент. Ладони у меня горели и покалывали от его прикосновений.
Вот скажите, разве можно массажировать пальцы рук чувственно? Оказывается можно и ещё как! Внутри всё таяло, и с этим надо было что-то делать.
– Николас, тебе пора! – твёрдо произнесла я, забирая свою руку, и только я знаю, чего мне это стоило.
– Подари мне поцелуй на прощание, и я уйду, – тихо произнёс он.
– Я хотела возмутиться, но он наклонился ко мне и чуть хриплым голосом спросил: – Один поцелуй… Чего ты боишься?
Во рту пересохло, и я замерла, не зная на что решиться. Не дав мне времени на раздумья, он сократил оставшееся расстояние и его губы накрыли мои нежным прикосновением, ловя моё дыхание.
Что это был за поцелуй… Как будто самый первый, нежный и трепетный. Николас не сделал и попытки углубить его, а лишь нежно ласкал мои губы, соблазняя и ничуть не настаивая. Расслабившись, я ответила ему, и мои руки легли на его плечи. И в тот момент, когда я захотела большего, более страстного и напористого он… отстранился! Со словами: «До завтра», – он поднялся и покинул мою комнату. Я же осталась одна, с гулко бьющимся сердцем и разочарованием, запустившим в меня свои коготки.
А-а-а! Чтобы я ещё раз позволила ему к себе прикоснуться! Упав на подушки, я натянула на себя с головой одеяло, пытаясь прийти в себя. Вот что это было? Зачем?!
C трудом утихомирив разыгравшиеся гормоны, я попыталась уснуть. Всё что ни делается, к лучшему. Не хотелось бы оказаться с ним в постели, а на утро об этом жалеть. В том, что я бы пожалела о содеянном можно было не сомневаться. Вспомнив к тому же, что я больше не на таблетках и с предохранением здесь туго, так меня вообще накрыло волной облегчения. Не-е-е-т, спать и только спать, а все глупости вон из головы. Вот только одно было ясно точно, в моём противостоянии с Николасом я сама себе являлась злейшим врагом, так как без моего согласия тронуть меня он не может, а вот сделать так чтобы я сама этого захотела, может вполне.
Несмотря на тяжёлый день, сна не было ни в одном глазу. Николас и ругал себя за то, что ушел и в то же время понимал, что поступил правильно. Останься он, и это бы ничего не решило между ними. Да он поспорить на что угодно готов, что на утро она бы держалась от него как можно дальше, да ещё бы обвинила в том, что он нарушил слово. В то же время ему всё сложнее становилось держать себя в руках.
Мало того, что на охоте все разговоры крутились вокруг его гостьи, так ещё и вернувшись он был вынужден наблюдать как она радостно встречает Костаса.
Костаса! Самому же Николасу оставалось лишь скрипеть зубами, и держать лицо.
Его задел тот факт, что когда они вернулись с охоты и первым делом заехали к Минаху, то как оказалось, девушек там нет. Нахождение Леры в доме Костаса было ему почему-то неприятно. Он как мог быстрее завершил дела, и поехал за лошадьми к Минаху.
Вернувшись же, ему как гром среди ясного неба были услышанные слова: «Костас, ты женишься на мне?» и ответ его лучшего друга. Тому повезло, что комната была полна девушек, иначе бы он за себя не ручался. Да и так ему стоило большого труда овладеть собой и остаться на месте. Потому что единственным его желание в этот момент было закинуть Валерию на плечо и покинуть этот дом.
Не слишком ли они заигрались? Всё поселение только и гудит о том, что Костас испил у Валерии и ему это совершенно не нравилось. Он был глупцом, что попустительствовал этому, теперь же отступать было поздно.
