– Дура ты! – в сердцах сказала я и пошла к лошади. Сев на Лань, я не прощаясь уехала. Спину мне прожигал ненавидящий взгляд.
«Повезло» Минаху с дочуркой. Какие бы страсти о нём не рассказывали, но не был он похож на жестокого человека. На мой взгляд, чувствует он свою вину перед дочерью за мать, поэтому во всём ей и потакает всю жизнь. Да и не женился из-за этого. Если бы действительно хотел, то настоял бы на своём и дочь ему не указ.
Даяна же слишком привыкла, что всё по её в жизни складывается. Если не образумится, то не будет у неё счастливой супружеской жизни, ведь там надо иногда и на компромиссы идти да чуткость проявлять. Эта же только себя понимает.
Задумавшись, я и не заметила, что Лань уже давно идёт шагом. Вдруг она заржала, вскинув голову, и я встрепенулась. На дорогу вышел неопрятно одетый мужчина. Видно я накаркала насчёт пьяниц, так как по этому экземпляру было видно, что он закладывает.
– Куда спешишь, красавица? – оскалился он щербатым ртом.
Откуда он вообще взялся?! Если бы шёл по дороге, до должна же я была его заметить. Неужели меня поджидал? Как назло, и людей видно не было.
– Не ваше дело! – отрезала я и послала Лань, желая его скорее обогнуть.
Вот только он изловчился и перехватил поводья, задержав лошадь. Впервые в жизни я пожалела, что у меня нет в руках хлыста, а то я бы ему и оставшиеся зубы пересчитала.
– Я тут слышал, что ты хорошо мужчин оглаживаешь, – заявил он, – хочу, чтобы ты и меня уважила.
– Совсем охренел?! – рявкнула я. – Сейчас так уважу, что последних зубов лишишься!
– Значит, не хочешь по-хорошему…, - оскалился он, и начал стаскивать меня с седла.
Я спокойно сидеть не стала, и зарядила ему в лицо. В последний момент он отшатнулся, и удар получился смазанный. Вот только я потеряла равновесие, и стала заваливаться на него.
Не знаю, чем бы это закончилось, но тишину нашей молчаливой борьбы нарушил окрик:
– А ну оставь девушку в покое!
Мужик так резко отскочил от меня, что я стала сползать на землю. Меня подхватили сильные руки и заново усадили в седло.
– Ты в порядке? – спросил Курдаган и я кивнула.
– Ты чего её защищаешь? Она и тебя оглаживала? – оскалился мужик.
Резко развернувшись, тот врезал ему так, что он отлетел на несколько метров и рухнул на землю. Тяжело поднявшись на четвереньки, тот сплюнул кровь. Курдаган подошёл к нему и поднял за грудки, придав вертикальное положение. Сколько же в нём силищи, если ноги мужичка болтались в воздухе, не касаясь земли.
– Если ты в её сторону хоть косо посмотришь, то тебе не жить. Ты понял? – с тихой угрозой спросил он.
Тот дёргал ногами и хрипел, так как ворот рубахи душил его. С брезгливым выражением Курдаган отбросил его в сторону и тот рухнул опять на землю.
– Ты почему так долго? – спросил он, возвращаясь ко мне.
– Минах спину сорвал, пришлось задержаться и помочь.
– Помочь…, - перекривил меня мужчина, сплёвывая. – Оглаживала она, мне его дочь всё рассказала!
«Так его Даяна послала?!», – дошло до меня. То-то её глазки так блестели. Ну, держись!
– Ринус, если ты ещё раз свою пасть откроешь и хоть одно плохое слово о ней скажешь, я с тобой по-другому поговорю, – процедил Курдаган с побелевшим лицом, развернувшись всем корпусом к тому.
До того наконец дошло, что с ним не шутят, и он струхнул, осев опять на землю.
Курдаган взял мою лошадь под уздцы, и повёл за собой.
– В мою кузницу можешь забыть дорогу, – бросил напоследок он.
– Не испугалась? – спросил он меня, когда мы немного отошли.
– Всё в порядке. Ты вовремя, иначе пришлось бы самой ему зубы пересчитать.
Курдаган бросил на меня удивлённый взгляд и не сдержал улыбки.
– А ты боевая, – с одобрением произнёс он.
– А ты сомневался? – Я усмехнулась, но на сердце потеплело, что он беспокоился обо мне и пошёл проверить, почему задержалась.
– Подожди, я спешусь, – попросила его остановиться. – Хочу пройтись.
После пережитого инцидента хотелось послать лошадь в галоп и забыть происшедшее, но не оставлять же Курдагана. Поэтому решила лучше пройтись пешком.
– Расскажи, что произошло у Минаха? – попросил он, помогая мне спешиться.
– Он спину потянул. Я пришла к ним, Даяны в доме не было, а он лежит пластом. Ну, я ему и сделала массаж спины, чтобы боль отпустила. Прилетела Даяна и начала обвинять меня во всех смертных грехах. Настолько с ума сошла, что и этого подослала.
– Так это она?! – недобро сощурился он.
– А кто ж ещё? Он же сам сказал, что ему Даяна о массаже рассказала.
Мы прошли немного в молчании. Курдаган о чём-то задумался, а потом произнёс:
– Надо ему рассказать о том, что вытворила его дочь. Негоже, чтобы она языком твоё имя трепала. Такая девушка может быть хуже ядовитой змеи.
– Да поздно её уже воспитывать. Так она его и послушалась. Я припугнула её тем, что если она начнёт чернить меня, то тому придётся на мне жениться, так как репутация пострадала по его вине. Думаю, для неё это пострашнее всего будет, – рассмеялась я.
– Ты бы хотела за него замуж?
