Тори же были ярыми сторонниками королевской власти и не допускали никакого сопротивления монарху. Они были истовыми приверженцами англиканской церкви, с подозрением относились к религиозным диссидентам внутри ее и не питали особой любви к голландским протестантам-кальвинистам, мореходной и торговой нации, являвшейся коммерческим соперником Англии. Поэтому они не испытывали рвения по поводу защиты голландцев от Франции согласно существующему договору. Хотя Анна страстно желала, чтобы монархия стояла над партийными пристрастиями, она явно склонялась в сторону тори. По словам Сары, «королеву с младенчества… приучили смотреть на них [вигов] не только как на республиканцев, ненавидящих даже тень королевской власти, но и как на непримиримых врагов англиканской церкви».
Политические распри в парламенте оказывали воздействие практически на все сферы жизни и все слои населения Англии. Епископ Бернет заметил: «В каждом углу страны противостояли две партии, как будто их завербовали сражаться друг против друга». Проезжая в 1707 году через Лестер, Джонатан Свифт поделился своими впечатлениями: «Нет ни одной горничной, подмастерья или школьника во всем этом городе, кто ни был бы приверженцем той или иной стороны». Эти страсти еще больше распаляла пресса. В марте 1702 года вышла в свет первая ежедневная английская газета «Дейли курант», к 1712 году каждую неделю продавались 87 000 экземпляров газет, к которым добавлялись нерегулярно издававшиеся памфлеты. Во время избирательных кампаний, когда в ход шли самые грязные приемы, эти однодневки сыпались «гуще града».
Надо сказать, наиболее прозорливые члены парламента сумели тотчас же оценить великую силу прессы. Роберт Харли, дальновидный политик-тори, уже в августе 1702 года предложил Годольфину, что, для противодействия «историям, которые плетут враждебно настроенные особы», было бы чрезвычайно полезно иметь «на стороне правительства какого-нибудь незначительного писателя просто для того, чтобы правильно излагать факты». В 1703 году он привлек для выполнения сей задачи бедствующего журналиста Даниеля Дефо, которого граф Ноттингем за сатирический памфлет упек в каталажку с предварительным выставлением у позорного столба. Харли вызволил страдальца из заключения, заплатил его самые неотложные долги и посадил на место редактора «Обозрения французских дел», нового еженедельного журнала, первый номер которого вышел в феврале 1704 года. Журнал вел хронику Войны за испанское наследство, проводил в жизнь идеи Харли и просуществовал до 1713 года.
Естественно, женщины в ту пору права голоса не имели, но страстно интересовались политикой. Свифт писал о том, как они помещали отличительные знаки партий на своих муфтах, веерах и оборках, Аддисон[72] же упоминал о мушках, которые дамы налепляли «на сторону вигов или тори своего лица». На ниве журналистики успешно подвизалась Деларивьер Мэнли (1670–1724)[73], сочинявшая беспощадные брошюры в пользу тори. Некоторое время она даже редактировала их газету «Экземинер», и репортер-виг удрученно констатировал, что никогда не выходило из-под пера публикаций «столь оскорбительных и наглых», как когда они были написаны «сей нищей шлюхой в нижних юбках и кричаще безвкусных лентах».
Постепенно политические разногласия, от которых королева не могла оставаться в стороне, стали сказываться на ее отношениях с Сарой. По восшествии на престол никаких изменений в их «дружбе по старой мерке» не произошло, о чем свидетельствуют письма Анны к «дорогой миссис Фримен, которую я люблю больше, чем можно выразить словами или поступками». Она с жаром уверяла Сару:
«… вы никогда не найдете во всех исканиях любви сердца, подобного моему».
Черная кошка пробежала между двумя подругами отнюдь не от того, что Анна стала проявлять меньшую щедрость в отношении Сары. Королева осыпала свою фаворитку милостями. Графиня получила три ключевых должности королевского двора: гардеробмейстера, камер-фрау стульчака[74] и хранительницы Личного кошелька. Общее жалованье Сары составляло теперь 5600 фунтов в год, помимо этого ее назначили смотрителем королевского Виндзорского парка, чему сопутствовало право пользования красивым домом в парке. В качестве хранительницы Личного кошелька Сара оплачивала личные расходы королевы. На это ассигновалось 26 тысяч фунтов. Изрядная доля их уходила на оплату проигрышей в карты, прочее же – на пенсии нуждающимся и благотворительные пожертвования.
