Строптивый трофей. Книга 1[СИ] полностью

Шел уже третий день от начала того дикого, не поддающегося никакому рациональному объяснению безумия, которое обрушилось на мой, совершенно не подготовленный ни к чему подобному мир. И это была не война. Это было просто планомерное, безжалостное истребление всего живого на моей родной планете… Это был конец всему. В этом никто из нас уже даже не сомневался.

Нет, оставшиеся наверху все еще сопротивлялись. По крайней мере отчаянно пытались это делать. И, судя по тем разрозненным, скудным отрывкам данных, которые, как ни странно, все еще продолжали к нам поступать с поверхности по старинным проводным системам связи, сопротивление это было абсолютно бессмысленным. Наши солдаты гибли тысячами, а вот о потерях противника не было еще ни одного донесения. НИ ОДНОГО! И это говорило о многом. Об очень многом…

И я, и находящиеся вместе со мной в бункере, скрытом под толщей каменной гряды, жалкие остатки Первой Гвардии прекрасно понимали, что решение о капитуляции — дело уже решенное и неизбежное. Меня, как и остальных гвардейцев сейчас занимали только два вопроса: когда именно Глава Союза Государств Калвиреи, сил Твей, даст положительный ответ на требование о сдаче напавшим на нашу планету захватчикам, и что после этого будет дальше? Хотя был еще один вопрос… Вопрос, который любой из нас боялся даже самому себе озвучить… А будет ли вообще, это предложение о сдаче?

Тяжело вздохнув, окинул уставшим взглядом сидящих так же как и я на полу, или потерянно бродивших в просторном помещении мужчин. Практически все они были представителями некогда самого блистательного элитного военного подразделения Союзной Гвардии, а сейчас являли собой довольно плачевное зрелище. И самым тошнотворным было понимание того факта, что я выгляжу ничуть не лучше, чем они. И у всех нас сейчас одинаково потухшие и отчаявшиеся взгляды, полные усталости и какой-то дикой, обреченной тоски.

Это было не удивительно. За эти три безумных дня, последующих после первого массированного удара, нанесенного вообще без какого-либо предупреждения по самым крупным городам Калвиреи, превратившим их в безжизненные руины, мы все, те кто сумел выжить в этом пекле, очень сильно изменились. Первоначальный шок и неверие в происходящее прошли очень быстро. Кто не справился с этими чувствами, погибли одними из первых. Дикая, сводящая с ума ненависть к неизвестно откуда прилетевшим убийцам и яростное желание им отомстить, просто замечательно помогли собрать все свои силы в кулак и выжить. Вот только… Выжить-то выжили, а что делать дальше, после того, как мы добрались до убежища, более-менее адекватных идей ни у кого из нас не наблюдалось. Это угнетало более всего…

А лично на меня накатила какая-то странная апатия. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это просто выспаться. За все эти три дня я спал самое большее часа два. И то, это произошло только лишь сегодня утром, когда я летел на чудом не попавшем под обстрел вайре к Сайвирским скалам, где было оборудовано последнее, еще не обнаруженное врагами убежище.

Почти все, и так немногочисленные военные базы на давно не знавшей войн Калвирее, были уничтожены в самый же первый день нападения. Непонятно откуда появившиеся на нашей орбите инопланетные корабли, которые наши системы слежения просто не увидели, уничтожали не только военные объекты, а все подряд и всех подряд, без разбора. И мы абсолютно ничего не могли предпринять в ответ, что показало всю несостоятельность армии Союза, в непобедимости которой нас уверяли чуть ли не с самого раннего детства. А мы в это наивно верили… Глупцы.

В бункере успели укрыться самое большее около сотни калвирейцев, большую часть которых составляли высшие чины Союза… Некоторые из них даже успели переправить сюда свои семьи. Около десятка женщин и немногим больше детей, заняли самый дальний угол ангара, в котором мы все расположились. Сбившись компактной кучкой на пожертвованных для них мундирах, которые отдали все без исключения мужчины, женщины бросали на нас редкие, какие-то затравленные взгляды, отчаянно прижимая при этом к себе своих детей. Потому что на них смотрели. Все мы. Кто с отчаянной завистью, а кто и с нескрываемой злобой, виня их только за то, что те хотя бы временно смогли спастись, в отличие от наших семей. И таких никто не осуждал. Я тем более. Сам не знал достоверно живы ли мои, или же… нет?