В чем же причина этой неудачи? Излишне буквальное следование
лингвистическому методу на деле противоречит его духу. Термины родства существуют
не только социологически: это также элементы речи. Стараясь перенести на них методы
лингвистического анализа, не следует забывать о том, что, поскольку они
являются частью словаря, по отношению к ним нужно пользоваться этими методами не
по аналогии, а непосредственно. А лингвистика учит именно тому, что фонологическому анализу подвластны лишь
слова, предварительно разбитые на фонемы.
* Так, в заключение анализа этих авторов термин «муж» (mari) оказывается замененным формулой:
G2a/2d/0GSUla8/Ego [251].
Касаясь этого вопроса, следует отметить два недавно опубликованных исследования, где использован гораздо более тонкий логический аппарат. Эти работы представляют большой интерес и по методу, и по результатам [617; 321]26.
* * Как будет видно из гл. V, я употребил бы в настоящее время более осторожную формулировку27.
43
действительно связаны теми же ограничениями, что и лингвистика, но они могут использовать ее достижения.
Не следует также забывать об очень глубоком различии, существующем между системой фонем в языке и системой терминов родства в обществе. В первом случае функция не вызывает сомнений: все мы знаем, для чего служит язык; он служит для общения. Но лингвисты долгое время не знали, каким способом языку удается этого достигнуть, и только фонология смогла это объяснить. Функция была очевидной, система оставалась невыясненной. В этом отношении позиция социолога совершенно противоположна: еще со времени Льюиса Г. Моргана мы хорошо знаем, что термины родства образуют системы, зато нам по-прежнему неизвестно их предназначение. Невнимание к этому положению сводит в большинстве случаев структурный анализ систем родства к чистейшей тавтологии. Они доказывают очевидное, пренебрегая тем, что остается неизвестным.
Это не означает, что мы должны отказаться от внесения порядка и выяснения ценностей в номенклатурах родства. Однако нужно по крайней мере разобраться в тех специальных проблемах, которые ставятся социологией терминов родства, и в двойственном характере отношений, объединяющих ее методы с лингвистическими. По этой причине хотелось бы ограничиться обсуждением случая, где аналогия легко обнаруживается. К счастью, мы имеем такую возможность.
То, что обычно называется «системой родства», представляет собой в действительности
сочетание двух совершенно различных планов реальности. Прежде всего имеются термины, которыми выражаются разные типы
семейных отношений. Однако родство
выражается не только в номенклатуре: индивиды
или классы индивидов, пользующиеся этими терминами, придерживаются по отношению друг к другу определенных норм поведения: уважения или
фамильярности, права или долга, любви
или вражды. Таким образом, наряду с тем,
что мы предлагаем назвать
44
нии систем наименований мы оказываемся в положении, аналогичном тому, которое создается при исследовании фонологических систем, но при этом ему обратном, то в случаях систем установок положение, так сказать, «исправляется». Мы догадываемся о роли, исполняемой этими последними системами и заключающейся в обеспечении единства и равновесия в группе, однако нам непонятно происхождение связей; существующих между различными установками, и мы не видим в них необходимости*. Другими словами, как и в языке, нам известна функция, но не ясна система.
