Элеонора Грин – старший воспитатель колонии для малолетних преступниц. Лиза Чуйкина, новенькая девочка с волосами цвета зрелой ржавчины, нервирует воспитателя. С её приездом начинает происходить что-то странное. Одна за другой на больничную койку попадают осуждённые. Кто она, эта Лиза? Ангел или демон?
Элеонора Грин поправила форменную куртку, дёрнула подбородком слева направо, поёжилась и спрятала руки за спину. Весна никогда не приходит в эти края, после зимы сразу наступает лето, долгожданное и короткое. А сейчас март, пасмурный, зябкий, со злым ветром, оставляющим цыпки на нежной коже перевоспитуемых. Но сегодня ветра не было, сегодня висел туман, клочкастый и липкий.
Вновь прибывшие девочки стояли, нахохлившись, как испуганные воробышки, головки втянули в плечики, переминались с ноги на ногу, глазками шныряли. Где это мы?
– Меня зовут Грин. Я – старший воспитатель колонии для малолетних преступников, то есть для вас, – Элеонора сделала паузу, обвела новеньких ледяным взглядом. Привыкайте. – Здесь никого не интересуют ваши желания и капризы. Здесь должна быть железная дисциплина и порядок. Я ясно выражаюсь?
– Ясно, – проблеяли малолетние преступницы.
– Я не слышу, – сдавленно сказала-потребовала Грин. В голосе звенел металл, и от этого девочкам стало ещё страшнее.
– Ясно! – ответили хором.
Кудрявая девочка с волосами цвета зрелой ржавчины нервировала старшего воспитателя. Со всеми не отвечала, как будто её это не касалось, смотрела сквозь Элеонору равнодушными кошачьими глазами.
"Ничего, ещё посмотрим, кто кого. Не таких ломали".
– За малейшее нарушение дисциплины – карцер, – также спокойно продолжила старший воспитатель. – Знаете, что такое карцер?
– Отдельная камера со всеми удобствами? – решила выпендриться самая смелая. Девочки засмеялись.
– Неправильный ответ. Что у вас в жизни было самое страшное?
Новенькие застыли с напряжением на лице. У каждой в голове пронеслись нелёгкие воспоминания. Улыбки стёрлись мгновенно, как скорый поезд, пролетающий мимо захудалой станции – вроде был, а вроде и нет.
– Вспомнили? Не отвечайте, не надо. Представьте эти ощущения и умножьте на три, тогда и получится карцер. Как фамилия? – спросила Элеонора и кивнула самой смелой.
– Иванова.
– Иванову – в карцер. Остальных – на карантин, – приказала Грин, полуобернувшись к охранникам за спиной. – Ещё есть желающие пошутить? Нет. Ну, и отлично.
Девочки вздрогнули, кудрявая даже не шелохнулась. Странная какая-то. От таких молчаливых жди неприятностей. Надо к ней присмотреться.
Элеонора вернулась к себе, поставила чайник, потёрла озябшие руки. Сейчас согреется. Открыла шкафчик у стены, оглянулась по сторонам, как воровка перед кражей. Бережно вытащила скрипку из футляра, совсем маленькую, нецелая, а одна вторая, детский размер. Приложила к плечу. Да, маловата. Пальцы плохо слушались, но всё равно смычок уверенно задвигался по струнам, извлекая незамысловатую мелодию. Женщина закрыла глаза, переносясь в невиданные дали. Музыка оборвалась на самой высокой жалостливой ноте, резко, как сорвавшаяся с катушек карусель в детском парке.
– Разрешите? – в дверь деликатно постучали. Боязно прерывать начальство за таким непотребным занятием, как будто в бане подглядываешь. Лучше б водку пила втихаря, это хотя бы было понятно. А тут что – скрипочка. Странная баба эта Грин, но девок держит в строгости, за это её и ценит "хозяин".
– Входите! – сказала старший воспитатель, убрав инструмент в шкаф.
– Здесь личные дела вновь прибывших осуждённых.
– Спасибо. Положите на стол, и свободны.
Та-а-ак, посмотрим, ху из ху. Элеонора налила крепкого чая и уселась за стол.
– С этой девицей всё понятно – причинение вреда средней тяжести, – сказала вслух старший воспитатель, пролистывая дело. Взяла следующую папку. – Воровка. Опять воровка. Грабёж. Наркоманку нужно взять на учёт.
Смакуя чайный вкус, она отхлебнула из кружки, прополоскав тёплым напитком рот. Дурацкая привычка, которая так раздражает Виталика. Элеонора судорожно проглотила чай. Нужно бороться с дурными привычками и не раздражать мужа по пустякам. Ему и так достаётся в этой жизни.
– Так-так. Ах, вот кто у нас молчаливая кудряшка. Чуйкина Елизавета Павловна, четырнадцать лет. УК РФ Статья 105. Убийство.
Из показаний свидетеля Чуйкиной А.А.
