Даже Седрик, при всем своем дремучем невежестве, понял значение этого плана. Важные переговоры? Исторические! Эпохальные! Мир без Организации Объединенных Наций?
Лошадиная физиономия Гранди побелела, коричневатые дефекты пигментации приобрели пугающее сходство с трупными пятнами:
— А ваш любовничек, Хейстингз? Когда мы увидим его за решеткой?
— Он стар, — печально вздохнула бабушка, — и смертельно напуган. У него нет больше сил для этой игры. Я обещала ему убежище, Хейстингз будет в полной безопасности — пока стоит Кейнсвилл.
— А простоит он не больше недели! — взвизгнул Гранди.
Бабушка весело усмехнулась, словно приглашая Чена порадоваться удачной шутке.
— Я предложила Уиллу только что освободившийся пост заместителя директора по связям с прессой. Он обещал подумать.
Согласится, подумал Седрик, и уж всяко справится с телевизионной братией не хуже своего предшественника.
Бабушкина усмешка стала чем-то вроде сигнала — за столом воцарился мир. Круглое лицо Чена расплылось в широкой — почти как у Гэвина — улыбке:
— С меньшим количеством силовых центров жизнь на Земле станет спокойнее, безопаснее. Слишком уж часто грозили вы выдернуть рубильник, слишком часто грозил Джулиан объявить забастовку. Слишком уж долго, плели мы с Хейстингзом свои политические паутины, а тут еще пресса, беспрестанно натравливавшая нас друг на друга. Передайте Уиллу, что я не держу на него зла. Сколь бы ни были тяжелы прошлые его прегрешения, мои будущие окажутся не меньше.
— Активные действия начнутся в четверг. — Бабушка выпрямилась и помассировала затылок, словно показывая, что очень устала и хочет поскорее закончить беседу. — Ху публично поддержит предложения Леви.
— Я намерен произнести аналогичную речь сегодня же вечером, — мирно улыбнулся Чен. — На приеме в честь присоединения Китая к Парламенту.
— Мы с Уиллом будем вам аплодировать. Вот они и договорились, подумал Седрик. Вот так и творится история. ООН скончалась — но Институт пребудет.
— Прекрасно, прекрасно!
Бледный от ярости, Гранди стал еще больше похож на Дуэйна, своего юного двойника. Своего преждевременно скончавшегося двойника. Интересно, а знает ли об этом бабушка? Может, сказать ей? Да нет, лучше не надо — вон что случилось с Пандорой Экклес.
— Кейнсвиллское соглашение, так это будет называться? — Не в силах себя сдержать, Гранди вскочил на ноги. — Так что вы, Хаббард, предаете Хейстингза. А ты, Чен, ты что же меня предаешь? А как же наша договоренность, где же твоя вчерашняя смелость?
— Сядь! — рявкнул Чен. — А то эти обормоты начнут жечь людей и имущество.
Гранди неохотно сел, его верхняя губа приподнялась и слегка подрагивала.
— Я возьму на себя труд объяснить вам, что будет дальше. — Седрик и сам не понимал, почему тихий и вроде бы спокойный голос бабушки заставил его поежиться. — Мы так еще и не урегулировали вопрос с “Президент Линкольн-Отелем”. Есть и другой вопрос — о клонированном двойнике, выращенном до взрослого состояния и — ну, скажем, использованном.
— А тебе-то какое дело? — Гранди подался вперед и не говорил, а шипел, почти выплевывал слова. — Да кто ты такая? Самозваный ангел мщения?
Тебе что, делать больше нечего, кроме как выслеживать людей, вырастивших себе КИКО, и приставать к ним с идиотскими претензиями?
Бабушка окинула Гранди холодным, презрительным взглядом:
— Нет, я не выслеживаю поденных индивидуумов. Однако если кто-либо из них попадается мне под руку, я отношусь к нему безо всякой жалости — точно так же, как он относился к своему двойнику. В моих глазах жизнь такого индивидуума стоит ровно столько же, сколько в его глазах стоила жизнь того, другого.
Седрик снова поежился. Пожелай я убить кого-нибудь из них, я сделала бы это без малейших затруднений. Хвасталась бабушка перед охранником, просто хвасталась. Как же такое возможно? Их же всех обыскали, наизнанку вывернули, ни у одного из них четверых нет никакого известного человечеству оружия. А вокруг — сотни вооруженных охранников, если что не так — они мгновенно сюда примчатся. А начнется пальба — так отсюда вообще никто живым не уйдет. Блефует бабка — тут и к бабке не ходить.
— Генетический двойник, — задумчиво сказала бабушка. — А ты, Седрик, — ты его знал? Невидимые руки стиснули Седрику горло, не давали говорить и дышать. Он молча кивнул.
Бабушка взглянула на Ченаг — Насколько я знаю, большая часть сдана на хранение. Использованы только зубы, несколько штук, — ну и, конечно же, половые органы.
Чен на мгновение задумался, а затем кивнул и брезгливо скривил уголок рта — хотя, возможно, это был просто знак вынужденного согласия. Только что созданный союз подвергался проверке.
Глаза Гранди сверкнули дикой яростью.
— Вы убили Пандору Экклес, — прошипел он, глядя прямо на бабушку. — Ну так что же, в ваших высоких моральных принципах и этому найдется оправдание?
На холодном, высокомерном лице не дрогнул ни один мускул.