Именно она заставила Анатолия, человека с аналитическим умом, выстраивать ряд обстоятельств и характеристик, которые помогли бы сделать верный вывод. Он очень хотел остаться справедливым.
Анатолий писал, что Миронов неглуп, обладает своеобразной внешней привлекательностью. Но это притягательность грубой силы, с какой часто взрослые женщины не могут справиться, поддавшись соблазну.
Для неопытной, ранимой девочки, не очень крепкого здоровья — это опасность, западня. Он приводил такие факты. До знакомства с Таней на одном из школьных вечеров Миронов встречался с ученицей выпускного класса нашего колледжа Надей Павловой. Их отношения не оставляли сомнений. Что и подтвердил плановый медосмотр: Павлова не была девственницей.
Дальше была такая неожиданная мысль: Анатолий точно знал, что Павлова достаточно порочное существо. Из чего делал вывод о том, что Миронову просто надоела партнерша, равная ему по степени порочности. Он выбрал Таню по контрасту. Ему нужна была красивая игрушка, жертва.
— Ты знаешь эту Павлову? — спросил Сергей.
— Да. Сейчас, прочитав откровения мужа, я очень хорошо ее вспомнила. Очень высокая, худая девушка с бледным лицом и действительно странным взглядом. В нем было что-то навязчивое и бесстыдное.
— А что ты думаешь о словах «точно знаю, что это порочное существо»?
— Понятия не имею. Но могу предположить, что эта Павлова, как, впрочем, и многие другие, пыталась кокетничать с Анатолием. Он пользовался успехом и у учительниц, и у учениц.
— У него могли быть какие-то записки, электронные письма от поклонниц?
— Вообще-то да. Телефон Толи и его электронный адрес были на табличке, которая висела на двери кабинета. Он любил подчеркивать, что доступен для каждого коллеги и ученика в любое время суток, если случится что-то серьезное.
— Ты не смотрела почту?
— Все письма, конечно, нет. Только то, что Вася выделил в папку «След».
— Поищи письма от учениц. Вдруг… По крайней мере, возможен второй пристрастный свидетель. Первым был Миронов, если он не был убийцей.
Странно: я как будто отодвинула само понятие «смерть» этими поисками.
Мне больше не хотелось оставить, забыть, похоронить события и детали, которые сопровождали переживания ушедших близких. Это все перестало быть только их достоянием и тайной.
Я не произносила мысли вслух, но мне все больше казалось, что многое так или иначе имеет отношение ко мне.
В один из вечеров Сергей Кольцов приехал и, не раздеваясь, остался стоять в прихожей.
— Марго, у меня предложение. Накинь на себя какую-то человеческую одежду, желательно женскую — не халат и не брюки, — и давай поужинаем в нормальном месте. Там люди просто отдыхают, едят, пьют, смеются. И никто не охотится за призраками, и никого не пугают письма с того света. Я к тому, что тебя уже качает, взгляд отсутствующий. А твои котлеты из мерзлых пакетов внушают мне ужас, как притаившиеся гады. Это не питательно. Это не вкусно. Это даже не забавно. Собирайся.
В маленьком ресторанчике было тепло, уютно и красиво.
Сережа заказал хорошее вино и какое-то сложное блюдо, причудливо украшенное.
Я узнала в нем только креветки, грибы, очень вкусный сыр.
Впервые за последние дни почувствовала голод.
Действительно, какой ужас эти котлеты, которыми я забила морозилку, чтобы иметь возможность не выходить как минимум пару месяцев.
Людей было мало, они все казались нарядными и беспечными.
Я поймала себя на том, что смотрю на них с тоской и завистью.
Я допустила, что для кого-то существует жизнь простая и легкая, запланированная на покой, удовольствия, ожидание лучшего.
Смешно: мы с Сережей сейчас тоже смотримся на все сто. Он, эффектный, голубоглазый блондин, элегантный в простых брюках и свитере. Я — в трикотажном черном, облегающем платье, с подкрашенными ресницами, которые всегда делают мои глаза глубокими, таинственными, как поверхность зеленого озера. Так говорил Анатолий. И в губах под золотистой помадой, наверное, кто-то сейчас видит спрятанную улыбку, превосходство, соблазнительную тайну.
— Каждый раз поражаюсь твоей необычной внешности, — сказал Сергей. — Экзотика и благородство, как говорится, в одном флаконе. Интересные гены.
— Да. Сейчас лень перечислять, сколько всего было в моей прабабке — восток, запад, короли и бродяги, богачи и нищие. Древний род. Никогда не было времени, чтобы его изучить.
Мы пили, ели, даже смеялись над историями частного сыска, который заводит в самые неожиданные и нелепые дебри человеческих проявлений.
Я постоянно ловила на себе чьи-то любопытные взгляды. И в какой-то момент сказала себе: «Господи, Соколовская, да успокойся же ты, наконец. И пойми, что ты на свободе. Сама пришла, сама уйдешь, когда захочешь. Захочешь — напейся вусмерть, твой частный сыщик тебя доставит домой. К тебе домой!»
— Маргарита, — вдруг осторожно, но очень серьезно произнес Сережа. — Ты никогда не чувствовала угрозы, которая была бы адресована именно тебе? Чья-то корысть, зависть, вражда, месть? Настолько сильные, чтобы лишать тебя семьи, свободы, чего-то еще, о чем мы пока можем не знать?
