Он оделся, направился к двери.
Я не хотела его провожать. Никаких банальных сцен. И вдруг он вернулся, сделал ко мне шаг и с мукой произнес:
— Я очень хочу развестись с женой. Чтобы быть свободным… На всякий случай.
После этого быстро ушел.
Я решила запомнить эти слова просто как факт. Из него не вытекают никакие события, во всяком случае с моим участием.
Мне приятен этот мужчина, особенно сейчас, когда весь его нелепый лоск слетел, как мишура с елки.
Когда он стал искренним, серьезным, даже глубоким в проявлении своих чувств.
Меня он в каком-то смысле даже спас сегодня. Что, впрочем, несложно в контакте с одичавшей, изголодавшейся волчицей.
Слава богу, нежная и страстная Рита не умерла в моем теле за время мытарств.
И, сладко засыпая, я подумала о том, что нужно сказать об этой фразе «хочу развестись» Сергею. Стукнуть на любовника.
Не сомневаюсь в реакции бдительного сыщика: «Тут надо подумать и понаблюдать».
С утра Сергей позвонил и сказал, что предлагает мне принять участие в одном следственном эксперименте. Просто чтобы развеяться.
Это обед в одном полузакрытом частном ресторанчике в центре. Домашняя обстановка, домашние блюда, столики таким образом, что никто никому не мозолит глаза.
— Ты будешь сидеть одна, даже я тебе не помешаю. Заказал тебе все по своему вкусу. Попробуй, кстати, мой любимый сырный суп с беконом на пиве. Что-то особенное. Где буду я — скажу в машине.
Действительно развлечение.
Я собралась и не задавала вопросов, пока он сам не начал свои объяснения. При первых словах чуть не выскочила из машины.
— Не стал говорить тебе по телефону, у тебя такая больная реакция на имя Тамары Сотниковой. А мы едем встречаться именно с ней. То есть встречусь я, а ты будешь мирно обедать в таком месте, откуда мы видны, а ты нет. Сейчас поймешь задачу. Ты тогда не смогла дослушать запись нашего разговора. А я у нее спросил, в каких она отношениях с сотрудником МИДа Антоном Гришиным. Она или не сразу поняла, о ком речь, или сделала вид, что не понимает. Я объяснил: по его рекомендации директор Анатолий Васильевич Савицкий принял ее на работу в колледж.
«А, — вспомнила она, — да, знакомый. Я забыла, а может, и не знала, где он работает. А познакомились просто. Я же в клинике работала. Кажется, он там лечился». На вопрос, почему она просила устроить ее медсестрой в школу с зарплатой меньше, чем в частной клинике, — ответила: «Зато работа легче и приятнее. Обожаю детишек». Короче, баба за ответами в карман не лезет, но и к большому правдоподобию не стремится. Особенность всех записных лгунов. Я и не давил. Так вот, задача. В этом ресторанчике обедает каждый день в одиночестве Антон Гришин. И там же, за соседним столиком, тот случай, когда они практически вплотную — для компаний из четырех-пяти человек, — будем сидеть мы с Сотниковой. Дело в том, что Гришин по будням обедает один, в субботу приводит жену и друзей, другую семейную пару. Место не меняет. Метрдотель объяснит ему, почему мы окажемся рядом. Меня он никогда не видел. Я его — да, со стороны и по фото. Не думаю, что он будет возражать. Человек спокойный и культурный. Думаю, ты все поняла. Сотникова тебя точно не увидит, надеюсь, и ты не выскочишь на волне гнева. Ты просто свидетель. Что он написал твоему мужу, рекомендуя Сотникову, ты, конечно, помнишь. Подруга детства, за одной партой, знает всю ее сложную и честную жизнь.
Мы вошли в действительно очень приятный небольшой зал с колоннами и арками, позволяющими создать любому иллюзию уединения и, наоборот, возможность объединиться для узкого круга избранных друзей.
Сергей проводил меня за столик в уютном закутке, сам сел за один из двух столиков напротив.
Мы явно приехали первыми. Мне принесли какое-то чудо в тарелке, ароматное, горячее, красивое, строго антидиетическое.
Я сразу поняла, что проголодалась, несмотря на неприятную лихорадку ожидания. Видела, как по-хозяйски Сережа принимает блюда на двоих за своим столом.
О, у них обед с вином. Думаю, Томе понравится.
Минут через десять в зал вошел худой мужчина в безупречном сером костюме и в очках. Не глядя по сторонам, он прошел к столику рядом с тем, за которым сидел Сергей.
Сергея не удостоил взглядом. Кивнул метрдотелю, сел, закурил.
В это время к Сергею продефилировала расфуфыренная Сотникова, запах ее резких духов почувствовала даже я за своей колонной.
Она уселась, расправляя под задом широкую юбку из плотной ткани, в складку, что ей вообще-то противопоказано.
Гришин повел узким утиным носом в их сторону. Блеснул очками на Сотникову.
Видимо, запах духов перебил даже его сигаретный дым.
На лице мелькнуло раздражение. И все. Ничего похожего на узнавание.
Ему уже подавали обед, и он его разглядывал с предвкушением гурмана. Выпил крошечную рюмку коньяка и тут же не просто начал есть. Он отдался процессу поедания и пищеварения, как это бывает с настоящими обжорами.
Интересно, как ему удается оставаться таким худым? То ли генетическая склонность, то ли есть болезнь, то ли нервы сжирают лишние калории.
